b000002140

покинуть заставу... Который это был уже день? —Девятый. — Да, девятый день... Сколько дней вы еще держа­ лись? — Четыре. — Так вот, мы шли и все оглядывались на заставу. Там за дымом ничего не было видно, а наутро с высокого берега Буга увидели над заставой красный флаг и поняли, что вы еще держитесь. Смотрели на флаг и плакали, тис­ кали плачущих ребятишек и никак не могли уйти, прята­ лись в кустах. Ушли лишь ночью, когда флаг перестал быть виден. Вы все еще держались. — Да, еще четыре дня держались, — машинально по­ вторил Иван Степанович. — Потом меня ранило. И не знаю, сам ли я уполз в болото или кто-то из живых това­ рищей оттащил меня, только очнулся я уже в деревне. Там мне сказали, что женщин, которые ушли с заставы, немцы расстреляли, а детей увезли куда-то. — Почти так, — сказала она. — Вышли мы удачно, нас спрятали у себя крестьяне, но потом все-таки какой-то подлец выдал немцам. Ты помнишь, что в первый день, когда начался артобстрел, я вскочила в одной рубашке, и все у меня сгорело вместе с нашим домом, и я надела сви­ тер с убитого немецкого мотоциклиста из тех двоих, что, помнишь, нечаянно заскочили на заставу. Так вот, они обвинили меня в том, будто я убила не­ мецкого солдата, и повели на расстрел. Я отдала Вадика Дусе и Клаве... Помнишь их?.. И пошла. Меня поставили лицом к сараю, а потом вдруг схватили за плечи, поверну­ ли и повели на допрос к их офицеру. Почему-то до сих пор помню, что у него на пальце было кольцо с черепом... Там уже были Дуся и Клава... Ои требовал, чтобы мы по­ казали на заставу дорогу, которой вышли. Мы отвечали, что шли наугад и никакой дороги не знаем. Да, впрочем, так оно и было на самом деле. Несколько раз нас водили к сараю, а потом вдруг перестали, словно забыли, и мы поняли, что на заставе все кончено. Через несколько дней нас проводил туда старик, у которого мы прятались. Дусе некого уже было там искать, она осталась с детьми в де­ ревне. А мы с Клавой пошли. Клава сразу нашла своего. Он был с отрубленными ногами, голова замотана шинелью. Мы сняли шинель, и Клава увидела бинты, которые сама накладывала на его рану. А тебя мы долго не могли най