b000002140

— Невозможно... Извините... — пробормотал Иван Сте­ панович. Сопалатник вскинул на него поверх очков удивленный взгляд, но ответить ничего не успел, только плечом по­ жал: блажит-де старик, и опять углубился в газету, а Иван Степанович, сорвавшись с места, задыхаясь на быст­ ром ходу, сдавленно крикнул вслед женщине: — Да постой же! Эхо я!.. Она остановилась. Она оглянулась. Она близоруко прищурилась на него. Она выговорила совсем неподходящее к случаю, неле­ пое слово: — Подтяжечки... И он увидел, как мертвеет ее еще такое яркое и све­ жее л ицо. Машинально они пошли прочь от санатория, от любо­ пытных глаз, смятенные и подавленные. Наконец она спохватилась, что ему трудно поспевать за ней, оберну­ лась, сжала ладонями его виски и заплакала. У Ивана Степановича тоже плыло и туманилось перед глазами ее лицо. — Как же так? — сказал он. — Я ничего не понимаю, — ответила она. — Ведь я са­ ма видела на нем голубые подтяжечки... Я сама их видела! — О чем ты? — Погоди, все путается... Давай сядем где-нибудь, ме­ ня ноги не держат. Они прошли еще немного по берегу и сели на врытую в землю скамью. На реке, смеясь, визжа и горланя, барах­ тались в своей купальн е пионеры, вожатая что-то кричала им в мегафон, никому не было дела до старика и женщи­ ны, сидевших, казалось, в полной санаторной праздности на скамье под прибрежным осокорем. — Сын? — отрывисто спросил Иван Степанович, низко наклоняя голову, словно подставляя еще под один, уже последний удар. — Шив, — сказала она. — Работает в Мурманске, мор­ ской инженер. — Невероятно... — прошептал Иван Степанович. Она взяла его волосатую жилистую руку, приж ала ее к своей щеке. — В тот день, когда ты приказал женщинам и детям