b000002140

Тогда жена дворника — могучая женщина в сапогах и клеенчатом фартуке — треснула мужа по затылку и гро­ могласно сказала: — Ты, балабон, пеленки не тронь. Ты их не стирал. Ты за собой портянки не выстираешь. А ей при двоих де­ тях еще за ним ходить — так, пожалуй, переломишься. Тогда дети куда? — Зачем рожала? — возразил дворник. — Опять дурак, — сказала дворничиха. — Какой бабе деток не хочется? А ее кто возьмет за себя, такую нека­ зистую? Вы ведь как? Сам — пугало, а подавай ему кралю червонную. — Деток! — фыркнул дворник. — Могла и так прижить. — Тьфу, — плюнула ему под ноги жена. — Так-то ты про нас думаешь! А потом сам же язык свой поганый чесать станешь, плести про бабу всякое... Да и должность у нее, — вздохнув, добавила она, — там этого не одобряют, чтоб без мужа у бабы — дети. Никак не одобряют. — Эт-то так, — обескураженный поворотом дела, ска­ зал дворник. Женщина та вскоре уехала с нашей улицы, — опять поменялась квартирами и живет теперь в новом доме на окраине города. А я так и не могу до сих пор написать рассказ на этот сюжет. Сначала надеялся на время, ко­ торое иногда помогает холодно оценить взволновавшие тебя поступки людей, но, видимо, время это еще не при­ шло. Да и сама жизнь не подсказывает мне конец рас­ сказа. Погодки у той женщины выросли и оба заканчива­ ют институт. Это очень красивые молодые люди, особенно девочка, — легкая, стройная и быстрая, как ласточка в полете. Я встречаю их иногда в городе, но не решаюсь спросить об отце, — а вдруг неосторожно и грубо заденешь чужую боль? Знаю только, что он живет все в том же доме инвалидов. ПОСЛЕДНЕЕ ЛЕТО В Подмосковье, вблизи истока большой реки, есть са­ наторий для сердечников. Санаторий как санаторий: бе- ■ лый корпус о двух этажах, открытая веранда, щелканье бильярдных шаров в холле, запах пригорелой каши из - кухни, баян, культурник Сеня в шелковой тенниске, скука.