b000002140

ски кормили недурными обедами, ои запирался при помо­ щи ножки стула, вставленной в дверную скобу, в пустой аудитории и выходил оттуда под утро, обросший сизой ще­ тиной, с воспаленными глазами. Он писал роман о белорусских партизанах. — А что ты о них знаешь?- — как-то поинтересовался я. — Ведь если сам не партизанил, то... — Ты наивен, старик, — усмехнувшись, перебил меня Гришка. — Лев Толстой партизанил в двенадцатом, году? Нет? Вот то-то. Я пошлялся недельку по Шкловскому и Оршанскому районам, схватил внешнюю обстановку, а чтоб мужиков писать, мне не занимать стать. «Писать мужиков» на Гришкином языке означало «создавать образы». Не помню, в каком из белорусских издательств роман вскоре вышел в переводе на еврейский язык. По тем временам выход у студента книги был событием в инсти­ тутской жизни. Мы ощупывали увесистый томик с непо­ нятными письменами, оттиснутыми на грубой бумаге, и проникались к Гришке завистью, почтением и восторгом. — Работать, старики! Работать надо! — раскатывался Гришка в самодовольно-счастливом смехе. Летом мы разъехались на п рактику,— вернее, скудно снабженные командировочными рублями, отправились кто куда, людей посмотреть, себя показать. Я и Гришка Яст­ ребов попали с бригадой журнала «Смена» па Куйбышев- гидрострой. Ах, дорога, дорога! Одно это слово уже волнует меня... Стук вагонных колес... вихрь пропеллера... шаги по зарас­ тающему подорожником и овсяницей проселку... Иногда хлеба наберут колос и начинают поспевать, они теряют свою ярко-зеленую окраску и на короткое время, прежде чем пожелтеть, становятся седыми. В эту пору и увозил нас из Москвы ташкентский поезд. Уже в самой дальности его н азначения таилось очарование: не какой-то там пригородный - ковровский или муромский, а таш­ кентский! Чем дальше ук осил он нас от Москвы, тем мень­ ше было лесов и перелесков. Массивы ржи медленно кру­ жились за окном вагона, и кто-нибудь из пассажиров нет- нет да п замечал вслух, что хлеба в этом году стоят отмен­ ные. Говорилось это по нескольку раз в день, но всегда принималось как новость и вызывало среди остальных пассажиров деловитое оживление — глядели в окно, со