b000002140

СЕРПАНТИН Есть один писатель с птичьей фамилией... ну, скажем, Ястребов... В тот, теперь уж е далекий, год я жил на тихой улице тихого города в домике с яблоневым садом и, как умел, наслаждался жизнью, которую посылала мне моя здоровье­ обильная и безденежная молодость. Одной из радостей этой жизни было пробуждение на заре, когда розовый туман повивает неподвижную листву деревьев и под окном содо- мятся воробьи. Хотя и говорится — не радуйся раннему вставанию, а радуйся доброму часу, — я все равно каждое утро вскакивал в беспричинно радужном, бодром настрое­ нии и, одеваясь, напевал во все горло какой-нибудь бравур­ ный мотивчик без слов: трал-ла-ла-ла... трам-там-та-там. Однажды именно в такой момент рама вдруг стукнула, словно распахнутая упругим сквозняком, над подоконни­ ком появилась черная всклокоченная голова Гришки Яст­ ребова, и он приветствовал меня небрежным помахивани­ ем руки. - - Салют, старик! Шел мимо, слышу — поешь. Решил заглянуть. — Ладно, влезай, — сказал я. Он подтянулся на сильных руках и перемахнул через подоконник. Был Гришка парень рослый, с массивиым подбородком, напористым, чуть с иронинкой взглядом из- под выпуклых бровей, и когда говорил, то было ясно, что его мнение лучше не оспаривать — сокрушит. Мы познакомились с ним еще зимой в жарко натоплен­ ной и прокуренной редакции районной газеты. Страсть к перу и бумаге стихийно- собирала там каждый день моло­ дых, неопытных, ничего не умеющих, но полных надежд и полемического задора людей, называвшихся тогда на­ чинающими писателями, — и среди них Гришка Ястре­ бов заметно выделялся как своей волевой внешностью, мо­ гучим натиском в спорах, так и тем, что уже напечатал в районной газете один рассказ. Мне рассказ не понравился. Но странное дело! Я усма­ тривал в этом не Гришкину слабость, а свою литератур­ ную незрелость и неспособность постичь какие-то тайны творческой магии. Так порабощала нас мощь Гришкиной уверенности в себе. В то утро, чокаясь со мной дешевым, но вкусным полу