b000002140

притрагивался к ней, и я догадывался, что виноград был припасен для маленькой обезьянки Мими из вива­ рия. Под виварий была оборудована церковь краснокир- пичной кладки с голубыми изразцами над папертью. В давние времена здесь была богадельня, и у призретых в ней стариков имелась своя церковь. Со снятыми купо­ лами, служ а другому богу, стояла она и поныне, и такие же кирпичные корпуса больницы, и корявые, выше кор­ пусов вязы парка были тоже от тех давних времен. Вя­ зы старели. Сменить их должны были каштаны. Они уже вымахали в полколокольни, и прижившаяся здесь их южная красота вызывающе выступала темной сочной зеленью на фоне поблекших стариков вязов. В это ж ар ­ кое лето каштаны, должно быть, буйно цвели, и теперь среди их лапастых листьев пряталось много плодовых шишек. За ними, досадливо нарушая тишину этого хрупкого дня, охотились трое парней в пижамах. Один из них, стоя в развилке дерева, колотил по тонким вет­ вям палкой, а двое других подбирали похожие на ма­ леньких ёжиков шишки и со всей силой шлепали их о кирпичную стену вивария, чтобы расколоть и достать блестяще-коричневое налитое ядро. Актер смотрел на парней и мученически кривил свое треугольное лицо. Вдруг он оживился, заерзал на лавоч­ ке и улыбнулся. С бокового крыльца вивария спускалась Настя-Кнопка, неся на руках обезьянку Мими, завер­ нутую в полинявшее байковое одеяло. Настю-Кнопку знали все выздоравливающие, со ску­ ки навязчиво осаждавшие виварий, чтобы поглазеть па животных. Настя непреклонно стояла на страже покоя своих подопечных обезьян и кроликов, а слишком па- пористое любопытство пресекала таким крепким слов­ цом, что одни — поделикатней — конфузились, другие — побойчей — давились хохотом и отступали. Лишь актеру было позволено иногда приносить для Настиной люби­ мицы Мими что-нибудь из фруктов. Хоть и говорится, что маленькая собачка до старо­ сти щенок, Настя-Кнопка при всей ее точеной миниатюр­ ности была все-таки рано состарившейся женщиной, и все женские ухищрения — крашенные в соломенный цвет волосы, подведенные брови и губы, серьги с красными стеклышками — делали ее только жалкой, а в глазах