b000002140

жидкий лес — до двух вершков, моховой, оболонь. Ну, а камышовый — и говорить нечего: тростник, плавни, камыши — дрянь. Дровяной лес — мелкий, что в стройку не годен. Поделочный — это для столярных работ: первое дело, конечно, дуб, потом ясень, ильм, липа, береза. Издельный будет, который на всякие промыслы идет: осина, скажем, на ложки, вяз — на полозья, ветла — на дуги... Леса вы, леса чудесные... Выше вас только сол­ нышко. — Откуда ты все это знаешь? — спросил я Завыожина. — Как же! — удивляется он. — Жизнь моя длинная. Всякой работы пришлось попробовать, и в лесу работал, и в поле. Это сейчас наши садоводы три месяца зимой в отпуске нежатся. А бывало-то, с весны до осени землю ковыряешь, а зимой в леса с лучком идешь, чтоб в брюхе голод волком не выл. Лес стоит еще зелен, кое-где дыхание осени багряно подпалило молодую осинку или дикую рябину, позолотило ветку березы, но во всем, во всем — в густой синеве неба, в прозрачности далей, в отчетливости каждого звука, в запахе увядающего листа — чувствуется грусть осени, и уже пора лететь журавлям, потому что, по словам ста­ рика Завыожина, сегодня Иван-постный и, значит, «жу­ равли потянули на Киев». За лесом, от самого подножья последних деревьев, раз­ дольно ложится перед нами озимое поле. Уходит оно да­ леко за изволок, к пенистым купам лип и вязов той де­ ревни, куда мы держим путь, а по нежно-зеленому ковру озимой бежит прямая, желтая от пыли дорога, слегка опрыснутая мелкозернистой росой. Не знаю ничего упоительней ходьбы налегке босиком в жаркий летний день по такой дороге, когда между пальцами пыхает пуховая горячая пыль, а кругом во ржи свиристят, куют и пилят неугомоны-кузнечики. Но осень, осень, во всем осень, и в росе, должно быть, холодна, как сырое полотенце... — Недалече, — говорит Завьюжин. По прозрачная осенняя даль обманчива. Видно дале­ ко; мы долго еще идем меж изумрудных озимей, и купы деревенских деревьев медленно поднимаются нам навстре­ чу из-за изволока. Наконец показывается раздерганная ветром соломенная крыша старой риги. Печален вид этой серой соломы, печальны вьющиеся над ней серые вороны.