b000002140

— Об этих обстоятельствах, пожалуй, можно дога­ даться, — сказал я. — Нетрудно, — согласился Георгий Семенович. — По­ селиться мне было разрешено только здесь и нигде больше. А до того я пятнадцать лет, изживая свой талант, свои знания, копал в болотах канавы, валил лес, был ис­ топником в бане и, в общем-то, из человека здорового, сильного, увлеченного превращался в полубольного за­ мухрышку, в замкнутого и подозрительного неврастеника, в сомневающегося и растерянного изгоя. И уже не знаю, что было мучительнее: невзгоды плоти, постоянное уни­ жение твоего человеческого достоинства или всякие со­ мнения. Стоило только телу насытиться и согреться, так мысль сразу же раскрепощалась от суетной забавы о жратве и уходила к вопросам куда более сложным. Я спрашивал себя: «А может быть, я на самом деле виноват и только но своей политической ограниченности не со­ знаю этой вины? Может быть, я действительно посягнул на святыню народа?» Дело-то, конечно, как я теперь по­ нимаю, было плевое, но по тем временам могло сойти за преступление. Ставили мы тогда в одном городе монумент. Ну, как обычно — сапоги, долгополая шинель, рука за отворотом. И вот инженер-прораб похлопал эдак ладонью по пьедесталу и сказал: «Символ эпохи. Под миллион штучка-то стоит». А мне тогда вдруг вспомнилось, как мы недавно ездили компанией за грибами и остановились погреться в какой-то мимоезжей деревушке. Вошли в избу — стол с прогнившей крышкой, ком грязного тряпья на лавке, шесть чумазых погодков и хозяйка-вдова со вздутым животом под ломким от грязи фартуком. Но улыбается приветливо и, черт возьми, жизнерадостно. «Верка, — кричит, — сносись-ка к соседям, принесь ста­ каны». Верка — нечесаный дьяволенок — шмыгнула носом и убежала. А на -столе голой задницей сидит другое чудо и смотрит на нашу снедь со страхом и изумлением. Я дал ему булку, кусок колбасы — он так и впился в них. Вот этот случай я и рассказал тогда у монумента да еще и обобщил. «Если бы, — сказал, — на миллион-то поправить тот колхозишко, построить той вдове и ее ребятам повую избу — ж ивите, дескать, трескайте колбасу с булками ,— то это и было бы. самым точным символом нашей эпохи, а не мраморно-бронзовая глыба». Слышал мои вольнодум­ ные слова не один прораб, так что не буду грешить на