b000002140

попадете к чеховскому печенегу. Я хоть и говорливый старикашка, но меру знаю. Так идете? — Иду, — согласился я. — Вы будете благодарить меня, гражданин, — ска­ зала дежурная. Она вынесла из закутка Георгию Семеновичу длинно- полую шубу с потертым воротником черного каракуля, такую же потертую шапку колпаком, и мы вышли на улицу. Последний свет догорал на золоченом кресте древнего храма, высоко вознесенном над городом. Луковидные ма­ ковки церквей — зеленые, голубые в серебряных звездах, проржавевшие до сквозных дыр, удлиненные и приплюс­ нутые, с крестами и без крестов — четко вырисовывались на стылом небе по всему кругу горизонта. — Ночевать вам придется в церкви. Антураж самый экзотический, — посмеиваясь, говорил Георгий Семено­ вич. — Я пенсионер, но работаю научным сотрудником музея, и квартирка моя оборудована в церковном при­ творе. Раньше холод там был анафемский, но потом я сложил печь с боровами собственной конструкции, запла­ тил пожарникам какой-то штраф, по борова все-таки не сломал и теперь живу в тепле. Мы шли по длинной, прямой улице, лучом исходящей от центра, окольцованного, как и во всех старых русских городах, торговыми рядами. Стоило лишь немного напрячь воображение, чтобы представить, как сто лет назад сбива­ лись на этой площади возы, парил на снегу свежий наво- зец, пахло морозным сеном, гужами, овчинами, трезвони­ ли по всей округе колокола, гнусавили на папертях нищие... — Вы не смогли бы завтра показать мне город? — спросил я Георгия Семеновича. — Вы, наверно, старожил и знаток его? — Знаток поневоле, а старожил — не сказал бы. Я не люблю такие города. Старина, конечно, иное дело, но эти маленькие окошечки, угарные печи, выгребные уборные... Обставлять жизнь человеческую такими атрибутами — ко­ щ унственно. Я в прошлом архитектор и думал, что делом моем жизни станет создание новых городов, но обстоя­ тельства сложились так, что я сам доживаю век здесь, в церковном притворе, возле уродливой самодельной ' печи. 2 Заказ 30 33