b000002140

берега, омывая наши ноги, а мы лежали с Демьяном Данилычем на горячей гальке и в блаженном полусне щурились на сверкающее море. — Хванчкара, виноград, солнце, пенсия... Скажите мне, как это называется? — сонно бормотал Демьян Да­ нилыч. — Не люблю я себя на отдыхе, нет, не люблю. Потребленчество какое-то, ей-богу. Всю жизнь я был ве­ сел и теперь получаю, за это пенсию... Абсурд! Вы ду­ маете, я был весел по профессии? О, нет! Смех был моей потребностью. Я не только смешил людей, я сам смеялся на арене и в жизни. Веселость должна быть нормальным состоянием человеческого духа. И к этому мы придем в наш век, вот увидите! Человек станет в меру работать, хорошо и вовремя питаться, мыться каж ­ дый день в ванне, заниматься спортом и много-много смеяться. Тогда он будет здоров телом, ясен в мыслях, прост в желаниях и добросердечен в отношении к лю­ дям. Смех — это солнце в крови. Великий мастер смеха Марк Твен говорил, что морщины па лице человека дол­ жны быть только следами былых улыбок. Я много сме­ ялся, у меня много морщин, но я проживу еще очень долго. Я уверен в этом. — А чему вы смеялись сегодня за завтраком? — спро­ сил я. — Может, все-таки расскажете? — Черт с вами. Не слишком-то приятно рассказывать о том, как ты попал в смешное положение, но мне будет приятно, если вы тоже улыбнетесь хотя бы. Этот пустяковый казус вышел со мпой вскоре после гражданской войны, году в двадцать восьмом или девя­ том, точно не помню. Попал я как-то с цирком Шапито в один маленький городишко. Приехали мы туда пароходом. Помню, стоял я на па­ лубе, возле штурманской рубки, смотрел на город и все любовался стройной, беленькой, как невеста в кружевах, церковкой. Люблю я такие русские городки над речкой. Мечешься, мечешься по свету, шумишь, хохочешь, бу- янствуешь порой с друзьями — и вдруг попадаешь в эда­ кий бабушкин рай, где улицы сплошь зарастают мягкой гусиной травой и стоит такая тишина, что ночью можно проснуться от стука упавшего в саду яблока. Хорошо! В таких случаях я перво-нап ерво обзавожусь удочкой, ржавой банкой для червей и каждое' утро устремляюсь к реке. Через неделю такой жизни я, как аккумулятор, ♦ 24