b000002140

В следующем году Картавов решил везти рожечников за границу. Нашел переводчика, вертлявого, маленького и черного, как жучок, человека, который бойко болтал на французском, немецком, английском и еврейском язы ­ ках. В Париже переводчик водворил рожечников в лучшую гостиницу и пропал вместе с Картавовым на несколько дней. Картавов вернулся злой, мрачный, осунувшийся. Тща­ тельно оглядев себя в зеркало, он н еопределенно хмыкнул и залег спать, а проснувшись, долго сидел, обхватив ру­ ками болевшую с похмелья голову, и причитал: — Обобрал меня, сукин сын! Все дотла я спустил, - братцы! Господи, Матреша-то теперь что скажет... Он послал жене телеграмму, прося выслать денег, и, пока ждал их, все горевал и бранил переводчика. Но, когда деньги прибыли в Париж, Картавов опять пропил их и тайно от рожечников уехал в Россию. На улицах парижане преследовали докучливым вни­ манием россиян, обутых в лапти, одетых в желтые азямы и высокие поярковые шляпы с пряжкой. Столичные фран­ цузские газеты печатали групповые портреты рожечни- ков в «национальных костюмах». Между тем Кондратьев настойчиво искал возможно­ сти дать несколько концертов, чтобы расплатиться за го­ стиницу и уехать в Россию. Наконец это удалось ему с помощью какого-то русского графа, приехавшего в Париж. Рожечники собрались уезжать. Неожиданно к ним зашел чернявый переводчик. Он набивался в антрепренеры, звал в Лондон, но россиян неодолимо тянуло на родину. — Нет, — сказал Кондратьев, — будем уж домой про­ бираться. У меня от заграничной жизни двое с ума со­ шли. Это было правдой. Два рожечника вдруг захандрили. Они молчали, уставившись пустыми глазами в стену, вздыхали, отворачиваясь, когда с ними заговаривали, или отвечали вяло, невпопад. Матвей вспомнил, что он где-то слышал о болезни под названием «черная малахолия», которая бывает у людей