b000002140

тил Кондратьев, меряя дорогу спорыми, неторопливыми шагами. -•— Жизнь тяжеленька, — вздохнул Матвей. — Баба вот пе несет от скудости харча. Приработок надо искать. — Одному трудно, — сказал Кондратьев. — Оно так. — Артелью надо действовать. Я вот по ярмаркам, по базарам, по кабакам пошатался, вижу — люди музыку хорошо слушают. Заведут там в кабаке машину или ка­ кой-нибудь искусник из пропойных артистов на скрипке потянет, сейчас народ на песню, как пчела на мед, соби­ рается. И плачут, и смеются, и ругаются... Стало быть, глубоко задеты. Отсюда догадка у меня появилась: со­ брать из рожечников хор и играть в людных местах. Да­ вать будут, особенно купец. Он на грустную песню падкий. — Сомнительное дело, — подумав, сказал Матвей. — Как хочешь, я не неволю, — ответил Кондратьев. Долго шли молча. На фоне темного, островерхого леса ярко-оранжевой точкой мелькнул костер. Тихая, перелив­ чатая песня рожка донеслась оттуда, и Матвей заметил, как по красивому, опушенному мягкой подстриженной бо­ родкой лицу К ондратьева прошла улыбка. Эх, да и пойду я в степи... — печально выговорил рожок, и вдруг Кондратьев подхва­ тил сильным тенором: Поищу там доли-и... Рожок смолк, но через мгновение ответил тоскливой просьбой: Матушка пустынная, приюти сиротку... — Ну вот и спелись, — сказал Кондратьев, подходя к костру. — Здорово живете. У костра сидел мужик с рожком в руках, другой — ле­ жал на спине, закинув за голову руки, и смотрел в небо. — Здравствуйте, прохожие люди, — ответил рожечник на приветствие К ондратьева. — Чьи будете? — Коверинские. Лошадей вот пасем, а вы? — Мишневские. — Не Кондратьев ли? — Он. — То-то мы слышим, будто он.