b000002140

солнца, неба, снегов, хвойных далей. «Полноте, — как бы говорит он смятенным горем людям, — посмотрите кру­ гом, все осталось, как было, и пребудет вечно». Не оборачиваясь, быстрой деловитой походкой уходят в село к автобусной остановке музыканты. Самое тяж е­ лое позади. Уже с гомоном, с толкотней все рассажива­ ются по стянувшимся к кладбищу саням и рысцой — шевелись, резва-а-ая! — катят в деревню за поминальный стол. Народу невместимо много для тесной передней. Род­ ственники, друзья, соседи, сослуживцы-водники... Сижу стиснутый с обеих сторон плечами и — хочешь не хо­ чешь — слушаю сетования колхозного бригадира, кото­ рый кричит мне в самое ухо: — Навозили мне вместо минеральных удобрений кам­ ней на поле, так и лежат кучей. Хоть камнедробильный завод ставь. Можно такое делать? И чем больше он пьет, тем решительней наступает на меня: — Лен у нас спокон веку не родился, а нас каждый год заставляют его сеять. Можно такое делать? День быстро гаснет. Окно сначала розовеет, потом за­ волакивается сиреневой мглой и вскоре становится иззе- лена-синим, почти черным. Поднимаются из-за стола водники. Мне по пути с ними. Рассаживаемся в санях на морозно пахнущем сене теснее друг к другу, ноги мои в городских ботиночках спасительно придавливает бабий зад, и трогаем, скрипя гужами, повизгивая полозьями. Ветра опять нет к ночи. Опять в полях такая тишина, что каждый звук отчетлив, сух и чист, словно он тут же схватывается в звонкую льдинку. Но в санях, в сене, в овчине, в груде наших тел тепло и уютно. И уже без леденящего отчаяния, спокойно и грустно думается о том, что где-то за изволоком березки-свечечки стоят над суглинистым бугром, что вечные звезды с одинаковым равнодушием смотрят и на него и на наш угретый жи­ вым теплом возок, пробирающийся по снежному полю. ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ В прошлом году было грибное лето. И до поздней осе­ ни в березовом лесу с можжевеловым подлеском держа­ лись крутолобые белые грибы.