b000002140

Лес уже сквозил. Под чистым, словно отвердевшим небом летала паутина. Поляны были полпы солнца. Я ходил, расшвыривая листья палкой, искал грибы, а к вечеру вернулся на разъезд, сел под откосом, на угре­ ве, и стал ждать поезда. Ко мне подошел старик в обвислых портках, загля­ нул в корзину. — Хороший грыб, — сказал он. — Ровный грыб. Креп­ кий грыб. Где брал? Стой! Не говори. Знаю, я по области первый грыбовар был. Несут ко мне, бывало, грыб, а я уж знаю: этот в Пронькиных борах взят, этот — на Маш­ кином верху, этот — у Долгой лужи, этот — за Лыковой гривой. Все вижу — не криво насажен. — До чего же некоторые трепаться любят, — сказал сидевший повыше мепя парень в маленькой кепочке. Он, видимо, ехал к вечерней смене на завод, о чем можно было догадаться по чрезвычайной замасленности этой рабочей кепочки. — Стой! — вспыхнул старик. — Объясни, какая такая трепотня? Ты меня знаешь? Я — Лукич. Ага! Съел? Бы ­ вало, грыб еще не тронется, а председатель кооперации Иван Потапыч, полковник Набойко, уже у меня в гор­ нице. Бух из галифе на стол литр: «Будешь, Лукич, в этом сезоне варить?» Я ему: «Стой!» Выпиваем литр. Иван Потыпыч делает своему шоферу Ванюше глазом вот эдак, и Ванюша бух на стол еще ли тр. — И до чего же их много развелось, стариков этих, которые трепаться любят, — опять сказал парень. — Их, я считаю, надо собирать в одно место, кормить, поить, газетами снабжать, но к нормальным занятым людям пе подпускать ни под каким видом. — А ты старостью его не попрекай. Ты, может, к ней, к старости-то, еще чудней придешь, — перебила пар­ ня большая краснолицая женщина с бидонами и корзи­ нами, завязанными тряпицами. — Врет уж больно, — вяло отозвался парень. — Я да я... Не уважаю. — Вру?! — изумился старик. — Я же Лукич! Тепе­ решний председатель кооперации рукава закатает, грудь распахнет, сапоги наденет и ну горланить. А грыба в магазинах нет. Грыб, он сапог не боится. А Иван Пота- пыч, полковник Набойко... — Ну, уж так и полковник? — усомнился парень,