b000002140

— Галаев! Там для больших землянок привезли кир­ пич. Стяни-ка ты оттуда штук тридцать да скажи фельд­ фебелю, чтобы он нашел ребят-печников в роте... И стала печь. Честь честью — со сводом, с трубой из дерна и даже с плитой (из жестянки, так называемого • «цинка», — коробки из-под патронов). Была, правда, в этой печи одна неприятная особенность, а именно, вслед­ ствие некоторых технических несовершенств конструк­ ции, а также недостаточной высоты трубы, в ветреную погоду она работала обратной тягой — не из землянки в трубу, а из трубы в землянку, но придираться к этому, конечно, было бы слишком мелочно. Теперь окно: — Я вижу, Галаев, что ты хочешь, чтобы твой рот­ ный преждевременно разорился на свечках. Состряпай- ка ты, братец, раму да сходи туда, где бьют скот и раз­ добудь пузырей... И на другой день у меня уже было окно. Правда, рама вышла в буквальном смысле «топорной работы», ибо, кроме этого универсального орудия, у нас был толь­ ко перочинный нож, но ведь здесь изящество не в моде, а пузыри напоминают хорошее матовое стекло с узорами и света дают столько, что даже дерн на стенах внутри землянки дал ростки и позеленел. Подробности происхождения двери Галаев от меня скрывает — не иначе как стянул, пройдоха, —- но я на это не слишком сердит, а дверь вполне хорошая. Одним словом, устроился я было совсем комфорта­ бельно и дней пять благодушествовал, но затем природа, очевидно, вспомнила, что она не терпит пустоты, и при­ нялась наполнять мою землянку водой. «Один день лил дождь сорок дней, сорок ночей; другой день лил дождь сорок дней, сорок ночей», а на третий день у меня уже был всемирный потоп. Проснувшись утром, я увидел, что кровать моя торчит в воде, как Ноев ковчег среди океа­ на, а рукав шинели, которой я покрываюсь, свесился вниз и всасывает воду не хуже патентованного насоса. Тогда я уже рассердился всерьез и переселился в офи­ церскую землянку, где и обретаюсь до настоящего времени. Ну, что еще о наших невзгодах? Завелся у нас, конечно, и «внутренний враг». У ре­ бят он, как они говорят, величиной с воробья, у нас же