b000002140

«Ва! Зачем тебе эта гостиница!» — а направлюсь прямо* к нему домой и буду жать там, сколько захочу. Причем это устройство моего будущего в его представлении было с самого начала непреложно, как истина, как уже совершив­ шийся факт. На площади Ереванского вокзала он цепко завладел моим чемоданом, видимо, полагая, что я не захочу остать­ ся без своего командировочного имущества, кинул его в такси, втолкнул туда же меня, и мы покатили в нагорный район Еревана — Арабкир, где у самых ворот мебельной фабрики был Володин дом. Неожиданное появление гостя не вызвало в семье ни­ какого замешательства, тем более неудовольствия. Я был представлен маленькой, худенькой армянке — жене Воло­ ди, его толстенькому, как сусальный ангелочек, сыну — ученику второго класса — и очаровательному тонконого­ му, живому, как ртуть, существу шести лет от роду по имени Асмик — его дочери. Это был мой веселый, игривый дружочек во все дни, что я провел в этом гостеприимном доме. С дороги полагалась баня. Мы пошли на фабрику, и в проходной Володя коротко отрекомендовал меня: — Мой гость Сергей. В душевой, где под горячими струями приплясывали голые мебельщики, отработавшие свою смену, он опять сказал: — Мой гость Сергей. И в маленьком заведении, сочетавшем в себе магазин и закусочную, куда по правилам банного ритуала мы за­ шли после душа, все уже знали, что у мастера Володи Григоряна есть гость Сергей, но Володя с порога все-таки провозгласил еще раз: — Мой гость Сергей! — Сергей-джан! — воскликнул молодой пухлощекий продавец К аро, как будто знал меня с детства. Привоздев руки, он в избытке радости исполнил мед­ ленный восточный танец на месте и спросил: — Какое вино будешь пить, гость? — Айгешат, — сказал Володя. Каро метнулся куда-то в недра магазинчика, выскочил с бутылкой в руке, чмокнул пробкой и разлил в стаканы благоуханный портвейн, глоток которого оставлял па языке нежную, но долго не проходящую терпкость.