b000002140

Сколько часов одолело время в этом стремительном рывке — не знаю. Я вижу себя опять на палубе рыбац­ кой стойки, посреди сетей и скользких, расползающихся груд рыбы; волны увесисто бьют в дощатые борта судна, рвут его на якорных цепях; море, небо — все в сером мо­ росящем дожде, длинными космами летящем по ветру. Моряна... Устойчиво в беспросветном ненастье дует моряна. ЗА СОЛНЦЕМ В АРМЕНИЮ 1 Был на исходе октябрь. С севера вагоны дальних поез­ дов уже привозили на крышах снег, уже давно отсияли хо­ лодным солнцем и синевой небес те дни, которые иногда дарит нам поздняя осень, и низкие, провисшие тучи сеяли на озябшую землю то мелкую снеговую крупку, то колю­ чий дождь. На Пушкинской площади поэт на пьедестале, печально клоня обнаженную голову, казалось, думал: «Октябрь уж наступил...» Я глядел на него из широкого окна редакции «Извес­ тий» и почти осязаемо чувствовал холод этой бронзы иод мелким секущим дождем. А за спиной у меня кто-то вооду­ шевленно рассказывал о том, что в Армении ученые с по­ мощью параболических зеркал концентрируют вечное теп­ ло солнца, превращая его в другие быстротекущие виды энергии на потребу человека. «Зачерпнуть бы пригоршней из этой зеркальной чаши и плеснуть окрест животворным теплом Араратской доли­ ны ...»— думал я. И вдруг вся долина представилась мне такой же ча­ шей, собирающей все тепло мира, — древняя долина, по­ коившая в своих отложениях окаменевший остов Ноева ковчега. Тогда я, кажется, пообещал редактору отдела даже привезти один из этих обломков, только бы он посодейст­ вовал моей поездке в Армению. И вот состав Москва — Ереван уже несет меня через рощи: Подмосковья, поля Украины, степи Дона, горы Кав­ каза, вдоль берега Черного моря, несет в... Какой эпитет