b000002140

свете фонаря его нехитрую обстановку. Длинный прямо­ угольный стол, узкие койки вдоль стен, старенький при­ емник, фотографическая карточка мужчины с крепким, сухим и добрым лицом. Это отец звеньевого Коли Труш- кина, погибший два года назад в море. Так вот каким оно еще может быть это изменчивое, многоликое море... Я поднимаюсь на палубу и в красноватом свете луны вижу беспредельную мерцающую равнину, навевающую холодный ужас своей пустынностью, но все же не одо­ левшую гордый дух человека, бороздящего ее из конца в конец форштевнями своих кораблей. Я стою на палубе до тех пор, пока внизу, в кубрике, не раздается приглушенный рокот будильника. Еще тем­ но; слегка подувает теплый ветер и разводит мелкую, пля­ шущую волну. Рыбаки по трое молча, наметанно быстро . спускаются в подчалки — беспалубные парусные лодки — и сразу исчезают в серых сумерках утра. Я — четвертым на подчалке Коли Трушкина. С нами молчаливый, застен­ чивый мальчик лет пятнадцати — Федя — и рыбачка Зоя, строгая, с тонким носом, иконного лика девушка. Где-то среди этих красноватых волн качается, кланя­ ется на все стороны маяк, указывающий конец сети, — тоненькая вешка с пучком прутьев на конце, и мне каж ет­ ся, что, сколько бы мы ни носились по однообразно взбу- руненному ветром морю, нам не отыскать ее до полного рассвета. — Вижу, — спокойно и тихо говорит наконец Федя. Мелкая дрожь азарта начинает трясти меня. Будет ли рыба? Сколько? И вот, трепеща в тонкой паутине сетей, тускло сереб­ рясь, ошлепывая хвостами днище лодки, хлынула мне под ноги вобла... Время перестало существовать. Сеть отвесно лезла со своим живым _грузом из зеленой пучины в лодку, пере­ полняла ее, давила нас, и я в каком-то экстазе молился морю: — Дай им рыбы! Ну что тебе стоит, море, отдать им несколько центнеров рыбы! Вознагради их труд, нелегкий и опасный, красивый и свободный. На, возьми серебряную монету в знак того, что я вернусь к тебе, потому что по­ любил тебя и смелых людей твоих... И дай им рыбы! Ведь ты хорошее, доброе море... Дай им рыбы!