b000002140

Что делают там в кубриках люди во время таких не­ дельных штормов? Отупляюще медленно тянется время. Мы обедаем пло­ хо провяленным, сырым, воняющим машиной судаком, спим, опять играем в дурака, а до ночи все еще далеко, все еще слепит глаза бескрайний блеск волн и уныло мая­ чит на горизонте голый остров. 6 Но просыпаюсь ночью, иду в камбуз выпить кружку воды (дает знать себя судак) и думаю: «Да полно! Было ли все это?..» Вместе с радостным удивлением перед своей невоспри­ имчивостью к морской болезни испытываю удивление не­ постоянством стихии. Лунное небо кроют длинные волок­ на бегущих облаков, в борт тихо поплескивают умиротво­ ренные волны, и нашу рыбницу лишь слегка, даже как-то приятно, переваливает с кормы на нос. А утро расцветает уже в абсолютном штиле. Мелкое, взмученное штормом море постепенно отстаивается, голу­ беет, поодаль высовывает из воды усатую морду тюлень и с непорочным любопытством смотрит на нас. Вчера из-за шторма рыбаки не выбрасывали сетей. Нынче получилось нечто вроде выходного дня: заполоска­ лось над палубами стоек разноцветное белье, задымились печи камбузов, поднялись на мачтах флаги, приглашая нас подойти. Мы обошли поочередно две стойки, грузили хлеб, воду, почту. Хлеб, который ждали еще вчера, прини­ мали с деловитым равнодушием, но письмам радовались открыто, шумно, потом отходили с ними в сторону и, пре­ жде чем разорвать конверт, долго разглядывали его с мяг­ кой и грустной улыбкой. И вот, пришвартовавшись к одной из стоек, дрейфуем в открытом море, а затейник, весельчак, красавец Жора Латышев «отдирает» на балалайке плясовую. Повязан­ ные до бровей платками, смотрят на него со стойки три девушки. «Барыня, барыня, сударыня-барыня...» то­ ненько и хрупко несется над морем звук струны. Буд­ нично умывается на палубе серый котенок. 7 Под вечер рыбница отвалила от стойки. Я остался у рыбаков, чтобы утром идти с ними «выдирать» сети, и те­ перь сижу в низком кубрике, разглядывая при тусклом