b000002140

А помню я эту Бельковскую пойму, полную утья, бе­ касов, дупелей. И видно, что это уж горькое знамение нашего века — оскудение пойм и загрязнение рек. Так и стонет в ушах грустная чеховская «Свирель»: «Летошний год мало дичи было, в этом году еще мень­ ше, а лет через пять, почитай, ее вовсе не будет. Я так примечаю, что скоро не то что дичи, а никакой птицы не останется... И рыба... Мне не веришь, спроси стариков; каждый тебе скажет, что рыба теперь совсем не та, что была. И в морях, и в озерах, и в реках рыбы из года в год все меньше и меньше...» Поет, поет свирель, а охотники, чтоб как-то разрядить ружья й душевное напряжение, накопившееся за дни ожи­ даний и приготовлений, палят по картузам, консервным банкам и бутылкам. Один хвастается: — Ударил по картузу в подкидку, три минуты потом сверху черные хлопья падали. Возле лужи, заросшей осокой и ольшаником, сидят трое, приканчивают четвертую поллитровку. Рассказы ­ вают: — Утром выплыл из елха чирок, а ружья у нас в ру­ ках ходят. Стреляли все трое, не попали. Теперь ждем ве­ черней зорьки. Может быть, выплывет. Да только, ка­ жись, опять не попадем. У стога новая встреча, новый рассказ: — Ночевали мы на гривке. Выпили. Мой товарищ по­ шел до ветру, ввалился по пояс в воду, стоит с закрытыми глазами, спит. Я его растолкал, он озирается, спрашивает: «Где мы ночуем-то?» — «Да вон, — говорю, — дым от кост­ ра иди на него». А дым-то ветром относит, товарищ и пошел по нему. Метров на двести ушел. Слышу — вопит. Привел его за рукав к костру, он ругается. Не туда, дес­ кать, привел, не наш костер. Так и развлекаются кто чем вместо охоты. СТАРАЯ ПЛОТИНА Было, говорят, и быльем поросло. Я стал мерить прош­ лое уже не годами, а десятилетиями и при случае имею право сказать, что такое-то де было с десяток лет назад. Была за Клязьмой на Уводи-речке деревенька, вся из серых бревен, под жидкой тенью ветел, со старой коло­ коленкой над косогором, и приезжал я туда как-то летом