b000002140

по одному торжественному случаю. Там строилась на Уво­ ди колхозная гидростанция. Уже высился среди цветуще­ го буйства лугов ее сруб, весь, как янтарем, пронятый смолою; уже свивалась в тугие бурлящие струи вода в узком горле перемычки; уже мотался вокруг какой-то дед в подшитых валенках и вдохновенно пророчествовал, что рыбы теперь тут нагрудит, как в котле; и председатель колхоза то и дело перезванивался по телефону с учрежде­ нием, название которого произносилось с грациозным итальянским полнозвучием: «Сельэлектро». В этот день должны были закрыть перемычку. Из го­ рода на воскресник приехали комсомольцы. Сверкая зо­ лотом труб, бухал марши сводный оркестр всех городских заводов. Некошеная пестрая пойма еще ярче расцвела кофточками, косынками, майками. Пирамиды известково­ го камня па зеленой траве слепили глаза своей белизной. Соразмерна ли торжественность решительного момен­ та значению события? Мне кажется, нет. И перекрывается петлистая камышовая Уводь или мощный многоводный Енисей, в одинаковой радости вздрагивают сердца тех, кто причастен к этому делу. Когда в горловину перемычки, грохоча и всплескивая, посыпались камни с первых носи­ лок и оркестр с новой силой грянул что-то бравурное, даже у меня, стороннего наблюдателя, предательски пере­ хватило горло крутой спазмой. Не то ли самое испытывал я и на Куйбышевской гидростанции, когда увидел, как после многих бесплодных попыток в землю, словно горя­ чая игла в масло, полез под нажимом вибромолота сталь­ ной шпунт... Ах, что за чудесный это был день! Встревоженные чибисы с писком носились над поймой. Ветер трепал при­ брежный ивняк и комкал все звуки — удары копра, го­ лоса людей, рев труб, плеск и грохот камней — в какой-то монолитный гул труда и ликования. Нельзя было удер­ жаться от соблазна схватить неровный, словно кусок ко­ лотого сахара, камень, взвалить его на плечо и, пробежав по шатким мосткам, сбросить во вспененную воду. И странно, совсем забыв тогда о главной цели своего при­ езда сюда, то есть о сборе так называемого литературного материала, я вскоре как-то очень легко, со светлым чувст­ вом уверенности и радости написал свой первый напеча­ танный рассказ «Однажды летом». Мог ли я спустя десять лет не воспользоваться случа