b000002140

— Да-а-а, — задумчиво протянул хозяин. — Был у нас случай, нашла моя собака в лесу парашют. Помолчал и как бы невзначай рассказал еще случай: — В войну объявился тут поп. Гадатель. Бабы, извест- но, к нему валом валят. Интересуются про мужей да сы­ новей узнать. Руку давал им целовать... А потом обнару­ ж илось, что в парике. Рыжий такой детина, молодой. Потом привалило в избу сразу человек двадцать, и тут получилось совсем по Твардовскому: — Ну что ж, понятно в целом, Одно неясно мне: Без никакого дела Ты ездишь по стране. Вот, брат! — И председатель Потер в раздумье нос. — Ну, был бы ты писатель, Тогда другой вопрос. И надо ж е было видеть, как обрадовался мой госте­ приимный хозяин, когда оказалось, что гость по всем до­ кументам и есть писатель. — Эх, бабы! — сказал он и покачал головой. — Все вы балаболки и трясогузки. А потом нарочно уговорил меня выйти и до потемок просидел со мной на завалинке. ЖАРКИЙ ДЕНЬ В тот день я поднялся рано и сразу за деревней, как в коридор, вошел по узкой тропке в росистую рожь. Здесь кончалось прохладное поречье, и теперь меня долго будут сопровождать на пути ржаные поля, пыльные картофель- ники, будет палить солнце, и только изредка накроет своей тенью какая-нибудь умница тучка, овеяв легким ветерком. Из-за синей кромки далекого леса уже вставало солнце. Оно, как фокус огромной линзы, наведенной на небесный свод, становилось все меньше, все горячей, и казалось, что небо вот-вот задымится и вспыхнет в этой ослепитель­ ной точке маленьким язычком пламени. Калено-жаркий, тяжелый вставал день. В нескочаемо длинной попутной деревне под плетня­ ми истомно стонали в лопухах куры; мутноглазые собаки вяло тявкали из-под крылец. Даже легкая «кепи-спорт» тяготила меня. Я снял ее и подумал в тоске: «Дождя бы...»