b000002140

другом. Пашка, казалось, всецело сосредоточился на прео­ долении валких районных дорог. — А у меня как не задалось в седьмом классе с немец­ ким языком, так с тех пор и не учился, — сказал он наконец. — Жалеешь? — А чего? Вот сейчас ждет меня на дороге мужичок, дровишки ему надо перебросить. Полтораста возьму. — Значит, сытно живешь? — Хорошо. Жена пятьсот получает, я — сот девять. Да калым на машине всегда есть. Дом купил. — Ну, Пашка, ты счастливый человек, — сказал я. — Один мой приятель по немецкому языку нот как лихо учился — в шляпе теперь, вроде меня, ходит, а нет у него ни дома, ни ж ены, ни калыма. — Не везде калым бывает, — рассудительно заметил Пашка. — Чего он делает-то? — Адвокат. — Неужели нет калыма? — Нет. — Ну и дурак твой приятель. Машина встала, осаженная хваткими тормозами. — Вон мой мужичок голосует, — сказал Пашка. — Ша­ гай теперь сам. Я отсюда в лес поверну. И я шагаю. КЛЯЗЬМИНСКИЙ ГОРОДОК На высоком берегу Клязьмы, взметнув к облакам коло­ кольню старинной церкви, стоит Клязьминский городок— древний Стародуб, некогда удельный город князей Ста- родубских, Рюриковичей, от которых пошли Пожарские и прочие известные на Руси князья, а первым в Стародубе был посажен седьмой сын Всеволода Большое Гнездо — Иван. Был Стародуб рушен и татарами, и поляками, и просто временем, но поднимался снова и стоит поныне под име­ нем Клязьминского городка. Снизу, с берега, приходится задирать голову, чтобы высоко на круче увидеть его дома и колокольню, окруженную березами, липами и вязами. Наверху домам стало тесно, они сползли вниз крутыми улицами, а внизу их как бы остопоривают кирпичные кор­ пуса текстильной фабрики.