b000002140

енный: бродяга в нем утолен, и опять в семье — мир, на душе — покой, на лице — улыбка. , Одним из таких дней и был тот день, когда сидели мы с дядей Леней на обрубке бревнышка возле костра. А вскоре, собрав вещевой мешок, купив фуражку с ка­ ким-то пошловатым клеймом на подкладке — «кепи- спорт», я двинулся в путь. НЕМЕЦКИЙ Я ЗЫ К Пестрый летний базар встретил меня шумом, духотой, сенной и навозной пылью. Здесь вперемешку стояли ло­ шади, грузовики, тележки; исступленно визжали порося­ та; поодаль от мясных, молочных и овощных рядов тол­ калась барахолка. Молодой человек, размахивая трико­ тажной рубашкой, кричал с кавказским акцентом: — Бобочка! Бобочка! А вот персидская бобочка! Куча охотников, жарко дыша друг другу в затылки, разглядывала ружье. Пожилая колхозница долго старалась заглянуть через их головы, вытягивала шею, подпрыгивала и наконец потянула одного из охотников за рукав. — Милай, чегой-то тута продают? Тот медленно повернулся, окинул ее ленивым взглядом и сказал: — Аэроплан. — А вот свежее! А вот, молодчик, утрешнее! — напе­ ребой кричали молочницы, стоило только кинуть в их сто­ рону обнадеживающий взгляд. Я искал попутную машину, чтобы выехать за черту города. Наконец шоферы показали мне на грузовик, ко­ торый уже подрагивал от конвульсивных усилий мотора. — Подвези! — крикнул я издали шоферу. Бывает так — знаешь человека с детства, а он идет . мимо и отворачивается. Хочешь кивнуть, ищешь его гла­ за — нет! Так и этот шофер, мой одноклассник, отворачивался, а когда наконец столк нулся со мной лицом к лицу и отвер­ нуться было нельзя, сказал: — Зазнался, В шляпе ходишь. — Постой, Пашка! — оторопел я. — При чем тут шляпа? — А при том, что ученый стал — зазнался. Потом мы долго молчали, очень недовольные друг