b000002140

смотрели все в одну сторону — на узкую, как крыло, ли ­ ловую тучу. Наши длинные тени напугали их. Это бы­ ли тяжелые рабочие копи. Они увесистой рысью побе­ жали прочь, но вдруг разом остановились и опять стали нервно слушать холодную тишину вечера. — Еще один день, — сказал мой товарищ. — Еще один незабываемый день. Мы шли медленно, и, когда поднялись па крыльцо, уже стемнело. Но высокое, прозрачное и почти беззвезд­ ное небо продолжало чуть светиться изнутри, и полая вода далеко внизу, в пойме, поблескивала тем же блед­ ным светом. МОЙ ЗНАКОМЫЙ ЛЕШИЙ Есть в лесах моей родины озерцо Светленькое. Оправ­ дывая свое название, оно еще издали сверкает, как рос­ сыпь битого зеркала, но стоит заглянуть с берега в ею глубину, как оно приобретает прозрачно-малахитовый оттенок, сгущающийся к центру до цвета темно-зеленого, почти черного бархата. Когда оно впервые увиделось мне среди темных елей и сосен, как чистая капля росы на зе­ леном листе, я подошел по сухому, усыпанному хвоей бе­ регу к самой воде, нагнулся, чтобы зачерпнуть ее круж ­ кой, и ахнул. Взгляд свободно проникал в глубину, где расстилался мохнатый ковер водорослей и, чуть пошеве­ ливая красноперыми хвостами, плавали мелкие окуни. На берегу этого озера живет лесник К андыбин, по прозвищу Леший. Откуда пошло такое прозвище, Кан­ дыбин и сам не знает. Во всяком случае, на лешего, ко­ торый, как известно, остроголов, мохпат и нем, он не похож. Мужичок как мужичок: сухой, маленький, с бе­ лесыми глазами, реденькой щетинкой, одевается в за­ тасканную солдатскую одежку, любит порассказать, как воевал в Польше, Австрии , Маньчжурии, и может ввернуть при этом несколько слов не только по-немецки, но и по-китайски. Да разве докопаешься до первородного смысла этих деревенских прозвищ — Мотыль, Большак, Рында, Треухий, Ж банок, если пристали они к людям большей частью случайно, из-за одного их слова, по­ ступка или совсем маловажной черты характера?