b000002140

совершенно свободно исходили из его круглого, аккурат­ ного рта, он ни разу не споткнулся, подыскивая нужное слово, точно читал по писаному. Манерой говорить так непринужденно и книжно отличаются обычно люди очень знающие, начитанные, но не глубокие. Таким, в сущно­ сти, и был Виталий Иванович Малыгин. Знакомя меня с Майковым на огромном пустыре пе­ ред столовой, где шла планировка площадки под новый парк, он весело воскликнул: — Представьте, этот оригинал пришел на стройку пеш­ ком за две сотни километров! — Почему же пешком-то? — спросил я Майкова. В кротких глазах старика на миг сверкнул какой-то бесоватый огонек, и, заговорщически нагнувшись ко мне, он сказал: — Удача у меня такая. — Удача — по-украински натура, характер, — подска­ зал мне Малыгин. — Так, Степан Маркович? — Мабуть, и так, я не спорю. Улыбки его не было видно, но чувствовалось, что она .играет в белой бороде, лукавая, колючая, готовая ужалить. — Да и погода была не та, чтобы на машине ехать. — Дороги размыло? . — Нет, хорошая, знойная была погода. Он взял меня за пуговицу, притянул к себе и, все так же бесовато играя глазами, сообщил: — Я всю жизнь землю эту ногами мерил. В граждан- скую ходил, в Отечественную, в партизанщине ходил, и теперь надо было пройти, посмотреть да смекнуть. Разу ­ меешь?.. Бывайте здоровы. Он отошел от нас на несколько шагов, присел, выгнув колесом крутую стариковскую спину, и стал чертить паль­ цем на мокром песке, объясняя что-то бригадиру. Бывают встречи и события, которые внезапно освещают новым светом кусочек забытого прошлого, и тогда он всплывает в памяти отчетливо и ярко. Так вспомнился мне после встречи со старым садовником город моего дет­ ства. В то время город представлял собой довольно беспоря­ дочное скопище серых бревенчатых домов, кирпичных церквей мясного цвета, занятых под склады; ларьков — продуктовых, галантерейных, скобяных — и просто неза- с троенных пустырей, заросших седой вонючей полынью,