— ЬХХѴІ — Баринъ, разумѣется въ амбицію, и'Паведъ Евановичъ череаъ нѣ~ СЕОЛько дней исчезъ съ нижегородской ярмарки, а земную долю свою покончилъ на низовьяхъ все той же матушки Волги... Такъ повѣствуетъ легенда. Съ Якушкинымъ едва-ди не умеръ типъ московскаго литературнаго- «богемы». Предпослѣдній чистокровный иредставитель его былъ Григорьевъ. По поводу Павла Ивановича станутъ, пожалуй, толковать о славянофильствѣ, о народномъ элементѣ въ русской литературѣ и т. п. Все это не то. Якушкинъ, если и знался со славянофилами, если и ходилъ по губерніямъ отъ братьевъ Кирѣевскихъ, то славянофиломъ, въ московскоыъ смыслѣ, не былъ, по крайней мѣрѣ въ тотъ періодъ, когда приводилось съ нимъ сталкиваться. Пріятели его любили даже распространяться на ту тему, что Павелъ Мвановичъ, хоть и любилъ народъ, но человѣкомъ изъ народа никогда небылъ, да и неотличалсяособымъ умѣньемъ обращаться съ нимъ. Онъ въ крестьянахъ возбуждалъ, почти всегда, недоумѣніе, а подчасъ и зубоскальство. Простой человѣкъ чувствовалъ все таки, что онъ изъ «господъ>, занимающихся шатаньемъ и каляканьемъ съ кѣмъ попало. Въ Якушкинѣ сидѣдъ всегда студентъ, «прожигатель жизни», человѣкъ, прошедшій черезъ анализъ и рефлекцію, но по натурѣ наклонный ко всякаго рода безшабашвости. Даж& Бнѣшность его, не смотря на косіюмъ в мужицкій тппъ лица, сейчасъже указывала на его господское провсхожденіе. Бидъ былъ всегда растерзанный; но тонъ рѣчи, не смотря на прибаутки, отзывался литератор-, ствомъ, очки говорили о студенческойпривычкѣ господскагоже пошиба;, даже манеры и тѣ оказывались не народными. Да и самъ П. И. это сознавалъ. Онъ былъ въ лучшія свои минуты человѣкъ очень не увлекаюш,ійся и то, что называется объективный. Онъи себя, и другихъ, разумѣлъ какъ слѣдуетъ, и съ юморомъ относился ко всякому напускному паѳосу, ко всякой фразѣ. Будь онъ не Якушкинъ, но типу своей жизни, изъ него бы выработался юмористъ^ по преимуществу; но выработаться не могъ потому, что Якушкинъ не былъ сиособенъ ни на кзкой послѣдоватедьный трудъ. Писалъ онъ свои статьи мѣсяцами, по нѣскольку строчекъ, на невозможныхъ клочкахъ бумаги, которые постоянно и носидъ съ собою. Мвѣ припоминаютсяприбаутки Павла Ивановича, гдѣ сказывались его юркій умъ и смѣдое юмористическое отношевіе ко всему, что онъ уразумѣлъ по своему. Сколько разъ, говоря о славянофилахъ, онъ повторялъ, усмѣхаясь на одинъ, ему только свойственный, манеръ: — Читали книжки нѣмецкія'- И право, въ этой прибауткѣ—разъясненіе [всей эпидеміи славянофильства. Ни одиьъ иьъ вхъ столбовъ: ни Хомякові, ни Кирѣевскіе не надумали ничего такого, что-бы не значилось предварительно въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4