—ьххѵп — азмышлеяіяхъ того нѣмецкаго идеализма, которымъ они набивали свои головы въ періодъ жосковскаго запойнаго любомудрія. Вспоминаю я также сцену, бывшую въ одной петербургской редакціи. Литературный свобсъ «собралъ вокругъ себя родъ вѣча» и повѣствовалъ о своеиъ заключеніи, давая таинственно понять, что за нимъ дѣйствительно водятся дѣла крупнѣйшихъ размѣровъ. Павелъ Ивановичъ расхаживалъ въ это время, въ сторонкѣ, покачиваясь по привычкѣ и засунувъ руки въ шаровары. Когда снобсъ кончидъ свою псторію, Якушкинъ приблизился къ группѣ и жалостливо вымодвидъ: — Вѣдь вотъ, братцы, какая незадача Миколѣ: столько злосчастіевъ прошолъ и все занапраспуі Разскаш;икъ былъ убитъ на мѣстѣ.... «Богема» сидѣлъ вь Якушкинѣ первосортный. Якушкинъ съ Григорьевымъ одни могли дать уразумѣть заѣзжему иностранцу, какъ во дни оны, въ литературныхъ дебряхъ Москвы, услаждали земную юдоль. Эпоха эта канула. Тогда «шпрокш натуры» все искали шири и исхода своимъ иорываніямъ въ обширной области русскаго загула и разгула. Тогда легче было находить забвеніе. Міровая скорбь—\ѴеИ;8сЬтег2 залива !ась зелеиымъ виномъ... Мы смѣемся надъ этими патологическими явленшми изъ жизнилюдей сороковыхъ годовъ; а вокругъ насъ развѣ есть что либо болѣе возвышенное, дающее исходъ нашей душевной хандрѣ? Вотъ какъ произошло мое первое знакомство съ Якушкинымъ. Я уже издавадъ «Библіотеку для Чтенія». Шелъ я разъ, днемъ, по Невскому, и, не доходя Ново-Палкина на углу Литейной, былъ внезапно остановлен ъ. Съ извош;ичьихъ пролетокъ соскочилъ на тротуаръ и сталъ передо мной, совершенно «какъ листъ нередъ травой», человѣкъ весьма страннаго вида: мужикъ немужикъ, въ бараньей шапкѣ и свитѣ въ накидку изъ бураго мужицкаго сукна, изъ подъ которой видна была потертая плисовая поддевка и такіе-же шаровары на выпускъ; волосы въ кружало всклокочены, безпорядочная борода, лицо рябое, давно не знавшее мыла» на носу очки. — Вы Боборыкинъ? окликнулъ онъ меня и пресмѣшно подался назадъ. — Я. — Хочу у васъ писать!.. — Милости прошу—отвѣтилъ я, улыбнувшись. — Вы знаете кто а? — Догадываюсь... А мнѣ о Якушкинѣ и о томъ, что онъ въ Петербургѣ и собирался добывать въ редакціи, уже говорилъ Е. Н. Эдельсонъ, завѣднвавщій въ «Библіотекѣ» юридическимъ отдѣломъ и давнишній его пріятель. И сразу онъ заговорилъ о своихъ статьяхъ, перебявалъ себя вопротг
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4