ЬХІ ---- XVI. Но поелику въ наше время самый краткій очеркъ какого бы то ни было лица не можетъ быть заключенъ безъ опредѣленія «подитическвхъ> и <соціальныхъ» отношеній описываемаго дѣятеля, —то скажу нѣчто и объ этомъ. Политика Якушкина занимала очень мало или точнѣе сказать—она его совсѣмъ "не занимала. Смѣна и назначеніе новыхъ должностеыхъ лицъ въ Россіи его не радовали и не печалили: онъ махалъ рукой и говорилъ это «все едино». Формы правленія для него были всѣ безразличны—«какъ народъ похочетъ, такъ и уставится», но онъ ничего за иародъ не предрѣшалъ и не возБѣпі;алъ отъсебя въ лицѣ «всечеловѣка». «Какъ народъ похотѣлъ, —такъ и добро>.—Народъ это собственно или преимущественно были «мужики>. Аксаковъ не годился—<онъ у нѣмцевъ учился». Но Якушкинъ за народъ никогда не лгалъ, какъ есть то въ обычаѣ у прочихъ. Онъ не выдумывалъ отъ лица простолюдиновъ такихъ нелѣпыхъ, тенденціозныхъ и никогда въ народѣ необращавшихся сдовъ, какъ, напр., «господчина»(въ смыслѣ представительства). Политическаго насильственнаго революціонизма въ Якушкинѣ не было нимало,—«потому что—не для чего: миромъ разберемся». Но надъ тѣмъ, что было смѣшнаго НЛП нелѣпаго въ дѣлахъ правящихъ лицъ, онъ, какъ всѣ,—любнлъ посмѣяться, и порою дѣлалъ это мЬтко и остроумно. Одна изъ такихъ застольныхъ выходокъ ему и причлась въ вину. Соцгальныя спмпатій Якушкина были всѣ на сторонѣ рабочихъ людей, —особенно батраковъ, фабричннхъ, и вообще всей подобной «голытьбы», которую, по его словамъ, «хозяева заморить готовы и могутъ заморить, если тѣ сами въ свой разумъ не придутъ и неузнаютъ: какъ они нужны». Идеалъ у него былъ какая-то всеобщая артель, идеалъ большой, смутный и, сколько я смѣю судить, —самомуему непонятный. Если въ рѣчахъ Якушкина съ простолюдинами было что нибудь горяченькое п удобное для возведенія въ перлъ созданія, то это вѣроятно были разговоры въ этомъ же артельномъ духѣ- «что вы,—дескать, непонимаете, что купецъ одинъ, а васъ во-сколько! Вы купцунужнѣе, чѣмъ онъ вамъ. Ему безъ васъ ни чихнуть, ни головой метнуть». Затѣмъ, если его приглашали на ппрогъ къ тому же купцу, то онъ и туда шолъ и тому что нибудь толковалъ. — «Шабаршитъ что-то», говорили о немъ фабричные и опять становились за свое дѣло, «чтобы штрафу не вычли». А пока тѣ работали, Павелъ Жвановичъ опять «поощрялся» на даіьнѣйшіе, столь же невинные подвиги, которые, кажется, никого даже и въ шутку не пугали. Надъ соціализмомъ, какъ его понимаютъ полунет*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4