— ых — ХІУ. Объ умѣ Якушкина, мнѣ кажется, —судить довольно трудно. Одно можно сказать, что умъ у него былъ склада оригинальнаго съ чисто мужичьимъ созерцавіемъ, но въ хорошіе мужики Якушкинъ тоже не годился бы. Родись Павелъ Ивановичъ не въ дворянскомъ домѣ, а въ мужичьей избѣ онъ никогда не сдѣлался бы ни домовитымъ, ни уважаемымъ хозяиномъ и не далъ бы семьѣ никакого распорядка. Рѣзкій, но мѣткій въ своихъ опредѣленіяхъ Алексѣй Ѳеофилактовичъ Писемскій, говоря однажды о томъ, чѣмъ бы могъ быть Якушкинъ въ настоящей крестьянской средѣ, выразился такъ: — Былъ бы онъ у вихъ что называется забулдыжка, которому никто-бы не далъ взаймы ни косы покосить, ни сохи пропахать, (потомз'—что онъ ихъ испортитъ и опять не наладитъ); но въ кабакѣ всѣ бы его слушали, и приглашали бы его посидѣть на завалинѣ, на свадьбѣ чарку бы подносили, чтобы балагурилъ. А если-бы пришло какое-нибудь дѣло на счетъ земель, и надо бы міромъ ва выгонѣ стать, то забулдыжку бы впереди всѣхъ поставили, —чистымъ оолотенечкомъ его занавѣсили бы, а на грудь въ бѣлы ручки образокъ далибы. И онъ бы такъ стоялъ съ образкомъ, какъ святой. А если бы стрѣлять въ нихъ стали, то онъ такъ бы первый и копырнулся, обливаясь кровью отъ перваго же выстрѣла. А ведѣлъ бы ему міръ на колѣни пасть, — онъ бы и на колѣни падъ. —Такое его опредѣленіе: ни въ чемъ отъ міра не прочь и на міръ не челобитчикъ. Это можетъ быть вѣрно. Бесѣды съ Якушкинымі, когда онъ находился <въ плепорціи>, были часто очень интересны, онъ зналъ много дюбопытныхъ вещей изъ народнаго быта и хорошо разсказывалъ. Судилъ онъ всегда очень честно, но иногда не толково, а въ поступкахъ другихъ людей часто былъ лишенъ способностиразличать между добромъ и зломъ, в ни въ какихъ мадомальски сдожныхъ дѣлахъ для совѣта вовсе не годился. Обращался онъ съ своимъ умомъ также, какъ и съ своимъ здоровьемъ или какъ съ своею репутаціею, т. е., варварски безпощадно; но добрые и умные люди, при всемъ этомъ, Якушкина не только любили, во даже что то такое въ немъ и уважали. Уважали въ Якушкинѣ, я думаю, навѣрно его святое, всепобѣждающее пезлобіе, которому нельзя было указать ни границъ, ни подходящаго примѣра. Онъ въ этомъ превосходидъ все и всѣхъ. Если за это плѣнительное свойство души смертному можетъ быть присуждена святость въ другомъ мірѣ, то покойный Павелъ Якушкинъ имѣетъ на неевсѣ права и даже со всѣми особеннымипреимуществами. Незлобіе его по истинѣ было—нездобіе праведника. т
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4