— ьѵш — Это была доброта органическая и потому, стало быть, самая прочная и надежная. Измѣнить ей Якушкинъ никогда бы не жогъ, потомучто для него это значило перестать быть самимъ собою. Но добра онъ дѣлать не умѣлъ, — потому что никогда въ этомъ не упражнялся, да и вникать прилежно въ дѣла не имѣлъ ни времени, ни способности. Онъ могъ только отдать нуждающемуся все, что у него было, но у него у самого чаще всего ничего не было. Доброта его была чисто пассивная, выражавшаяся всего болѣе въ высочайшей и можетъ быть наисовершеннѣйшей формѣ самаго прекраснагои плѣнительнаго,—трогательнаго незлобія. Онъ не только могъ прощать все,—рѣшителъно все, но онъ даже не могъ не простить чего бы то ни было. Враговъ у него буквально не било, а понятія его объ обидахъ были удивительная. Разъ онъ разсказывалъ шнѣ, какъ къ нему гдѣ-то за Невскоюзаставою «придрались» какіе-то «фабричные ребята» и его «потолкали». Сомнительно имъ показалось: мужикъ, а въ очкахъ ходитъ?! — Думали, не подосланъ ли съ какимъ намѣреніемъ, сказывадъ Якушкинъ. — Но какъ же у васъ до толканья-то дошло? — Такъ... кто ты, да что ты,—ты-ста, да вы-ста ёры съ подвохами ходите, да и давай толкаться. Отнялъ его отъ обидчиковъ городовой. Я спросилъ: не имѣло-ли •это какихъ дадьнѣйшихъ послѣдствій? — Нѣтъ, говоритъ,—все миромъ кончили: городовой насъ всѣхъ хотѣлъ въ часть весть, а я замиридъ. — Кого же ты замирилъ? — Всѣхъ. — Да кого же всѣхъ? Тамъ вѣдь никого кромѣ тебя и не толкали. — Конечно... Неужели же я стану толкать? Да, вѣдь и они это сдуру... такая фантазія имъ пришла, что, говорятъ, «мужикъ, а очки зачѣмъ носишь? мужики не носятъ», и давай толкаться... Совсѣмъ не по злости... Это понимать надо! Я и городовому сказалъ: «это надопонимать»,—всѣ на мировую и выпили. — И городовой? — Разушѣется. Всѣ. Что еще спросилъ: какъ же безъ городоваго?.. Всѣхъ, братъ, понимать надо. Но у него были порывы смѣлаго и самоотверженнаго великодушія, въ примѣръ котораго можно привести его находчивую выходку съ букетомъ, брошенннмъ къ позорному столбу Н. Г. Чернышевскаго. Якушкинъ спасъ дѣвушку, бросившую этотъ букетъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4