— ЫІІ — и при этомъ онъ торжественно указадъ на Матвѣя и опять поцѣловадъ его. Чему было учиться у Матвѣя ыы не поняли. Мой бѣдный Матвѣй запилъ и удавился въ Еіевѣ, никому не разъяснивъ того народнаго смысла, который въ немъ провидѣлъ своимъ ОЕОмъ П. И. Якушкпнъ. Ш. Увезли Павла Ивановича изъ Петербурга въ ссылку въ Оредъ, а потомъ въ Астрахань безъ меня. Я тогда жидъ за границею, во Франціи. Трогательную исторшего удаленія лучше всѣхъ знаетъуважаемый Сергѣй Васильевичъ Максимевъ. Ее нельзя слушать безъ душевныхъ мукъ и глубочайшей горечи. Эту олицетворенную простоту, этого ребенка, требовавшаго няньки, везли съ жандармомъ, а на чужбинѣ надъ нимъсудьба строила иную забавную шутку. Въ Парижѣ, въ Пале-Роялѣ въ это самое время продавали его фотографическія карточки (копіи съ фотографіи Берестова и Щетинина), подъ которыми пофранцузски было написано «Рогідаіаске/і'». Это тѣ самыя карточки, на которыхъ Паведъ Ивановичъ представленъ сидяш;имъ еа балюстрадѣ, въ очкахъ и съ подогнутымиподъ себя ногами. Вихры его тамъизображеныво всемъ ихънеподражаемомъведиколѣпіи, точно какъбудто Паведъ Ивановичъвъ самомъдѣдѣ окончательно рѣшился «убить господина директора». Я убѣждалъ одного изъ палероядьскихъ торговцевъ, что изображенное лицо совсѣиъ не Пугачевъ, а современный русскій писатель Якушйинъ, но французъ мнѣ не повѣрилъ и сказаяъ, что онъ это лучше знаетъ. Подъ обозначеніемъ «Пугачевъ» фотографіи Якушкияа, разумѣется, шли бойче. Я привезъ въ Россію и раздарилъздѣсь нѣсколько такихъкарточекъ съ обозначеніемъ «РоидаізсЬеіГ» ХШ. Личное мое мнѣніе о покойномъ Павлѣ Ивановичѣ такое, что'это былъ человѣкъ въ своемъ родѣ талантливыйи очень добрый. Доброта у него преобладала надъ умомъ п выходила не изъ сознанія превосходства добра надъ зломъ, а прямо безъотчетно истекала изъ его натуры.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4