— 297 Только никто ему не отвѣтидъ: на площади народу не было, а Олябьевъ только стоналъ, а отвѣчать не могъ. — Отыскать Кузнецова! Товарищи Окулова бросились за Кузнецовымъ, отыскивали по всему городу, но отыскать не могли, а привели только одного палача Коренева. — Гдѣ бургомистръ? спросилъ его Окуловъ, весь дрожа отъ ярости, замахиваясь на него дубовымъ рогачомъ. — Не знаю, едва проговорилъ палачъ отъ страху. Оиъ думалъ, что тутъ его смертный часъ насталъ. — Снять съ Олябьева хомутъ, сказалъ Окуловъ своимъ товарищамъ: — надо высвободить его. Еакъ ни старались товарищи, какъ ни хлопоталъ самъОкуловъ, все-таки хомута снять не могли: станутъ снимать, Олябьевъ закричитъ, у тѣхъ и руки опустятся. — Снимай ты! приказалъ тогда Степанъ Кореневу-палачу. Палачъ сейчасъ же снялъ хомутъ, тогда Олябьевъ поклонился Окулову и всѣиъ его товарищамъ. — Спасибо вамъ, сказалъ онъ:—спасибо всѣмъ вамъ, добрые люди, что не оставили меня у моего смертнаго часу! — Не на чемъ, отвѣчалъ Окуловъ, и пошелъ домой; Олябьевъ тоже, какъ его ни измучили, а пѣшкомъ побрелъ во-свояси Когда выздоровѣлъ Олябьевъ, пошелъ въ Петербургъ къ царицѣ Екатеринѣ Алексѣевнѣ, съ просьбой на бургомистра Кузнецова; царица за такой его, Кузнецова поступокъ, приказала: Кузнецова сослать въ Таганрогъ, Олябьева отъ всякаго суда освободить, да еще въ пользу его со всего суда штрафъ взять. Сослали Кузнецова въ Таганрогъ; только онъ тамъ недолго прожилъ; вышелъ манифестъ, а по тому манифесту его вернули опять въ Орелъ, гдѣ Еузнецовъ жилъ до самой смерти своей. — Кузнецовъ былъ сердитъ за что нибудь на Олябьева? спрашивалъ я разсказчиковъ. — Нѣтъ, отвѣчали мнѣ: —Кузнецовъ былъ человѣкъ большой, а Олябьевъ маленькій; бургомистръ Кузнецовъ, чай, и совсѣмъ не зналъ Олябьева. — Какъ же Кузнецовъ рѣшился, не дождавшись суда, разыскивать Олябьевнмъ? — Да такъ сдуру' порядки старые забросили, а къ новымъ еще не привыкли. Сперва такія-то дѣла на міру рѣшали; міръ, извѣстное дѣло, не ошибается: одинъ совретъ, десять человѣкъ правду скажутъ; а какъ подѣлали бургомистровъ, да поставили ихъ по городамъ, они и задумали, что бурго. нистръ замѣстъ цѣлаго міра дѣла рѣшать можетъ. Отъ этой-то необразованности Кузнецовъ и разыскивалъ самъ собою Олябьевымъ; ну, Кузнецова а хотѣли наказать, а міръ—какъ накажешь? Міра наказать нельзя!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4