— 296 — Давыдовій бросился изъ харчевни въ тайную канцелярію къ воекодѣ; только добѣжалъ до поювины дороги —упалъ; изъ окна увидала лекарка, схватила иголку и зашила Давыдову животъ; тотъ сперва пошелъ все-таки въ тайную канцелярію, показалъ воеводѣ раны и тогда уже отправился домой пѣшЕОмъ, а къ вечеру умеръ. Олябьева взяли подъ караулъ. Бургомистрожъ тогда былъ Степанъ Степановичъ Кузнецовъ; человѣкъ онъ былъ великш; любилъ честь, чтобы всѣ его боялись и кланялись; когда что говоритъ, чтобы всѣ его слушали. Еъ несчастію Олябьева, Кузнецовъ дослуживалъ срокъ, и на слѣдующихъ выбораіъ онъ зналъ, что его не выберутъ. Народъ сталъ Кузнецову смѣяться: «вотъ ты бургожистръ, а Олябьева дѣла не могъ кончить, да и не кончишь. Не твоего ума это дѣло!...» и эти слова показались Кузнецову за великую обиду. Не долго думалъ онъ, приказалъ привести на площадь Олябьева, кликнулъ палача Ивана, онъ же Голованъ-Волокитинъ-Кореневъ, и сталъ Олябьевымъ разыскивать. Пытки тогда были разныя: какого обливали на морозѣ холодною водою, иныіъ сѣкли на перекресткахъ плетьми, ипымъ крячили головы, иныжъ хожутъ надѣвали; а какъ добьются правды, тогда станутъ по винѣ наказывать: кнутомъ бить, да ноздри рвать, а то и совсѣмъ повѣсятъ... Сталъ Еореневъ разыскивать Олябьевымъ: надѣли на яеѵо хокутъ; Олябьевъ закричалъ благимъ матомъ... разнеслось по улицамъ. «Кузнецовъ разыскиваетъ Олябьевымъ.» Одни побѣжали смотрѣть на казнь, другіе бросились къ Степану Окулову. Степанъ Окуловъ по всему Орлу за нерваго силача слылъ, да и работники у него были подобраны молодецъ въ молодцу—ребята удалые. . Прибѣжалъ народъ къ Окулову, кричитъ: — Кузнецовъ на площади Олябьевымъ разыскиваетъ! Олябьевъ кричитъ не своимъ голосомъ, жадостныжъ голосомъ! Какъ Окуловъ вскочить, крикнетъ своихъ работниковъ, сейчасъ прибѣжало человѣкъ 18 работниковъ, ухватили дубье, рогачи да на площадь — Олябьева отбивать. Окулову очень жалко стало Олябьева: у Окулова сердце было очень жалостливое. А тѣмъ временемъ прибѣжали на площадь къ Кузнецову сосѣди Окулова. — Убѣгай куда, кричатъ ему:'—-бѣжитъ вопъ самъ Степанъ Окуловъ съ товарищами! Бургожистръ Кузнецовъ зналъ ухватку СтепанаОкулова, узналъ, что тутъ придется многимъ пить смертную чашу, не сталъ дожидаться Окулова, а побѣжалъ чрезъ рѣку Оку въ бродъ, а на ту пору былъ поводокъ; прибѣжалъ онъ на дворъ ЕЪ Ивану Пастухову, да тамъ и спрятался... Увидѣіъ народъ, что бургожистръ убѣжалъ и народъ разсыпался во всѣ стороны. Палачъ Кореневъ видитъ—дѣло плохо! Самъ бѣжитъ. . на площади остался одинъ Олябьевъ въ хомутѣ, безъ всякаго движенія: какъ хожутъ ежу надѣли, такъ руки и вывихнулись—лопатки назадъ, такъ до смерти и ходилъ... — Гдѣ бургожистръ? крикнулъ Окуловъ Стецанъ, прибѣшавъ съ своими товарищами на площадь.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4