— 298 — Орелъ, 7-го апрѣля. Здѣсь разсказываютъ про многихъ разбойниковъ; но замѣчательно, что народъ про нихъ вспоминаетъсъ сочувствіемъ. Сироту, Дуброву, Тржтку Сибиряка, Засарина и другихъ народъ выставдяетъ протестовавшими и — только; злодѣянія разбойниковъ, злодѣйства безъ цѣли, я разсказалъ всѣ, или дочти что всѣ; но удалыя шутки всѣ разсказать довольно трудно; только въ нихъ есть одно: это защита слабыхъ отъ сильныхъ, бѣдныхъ отъ богатыхъ, и въ особенности господскихъ крестьянъ отъ злыхъ помѣщиковъ. Разскажу пѣсколько такихъ происшествій. Тришкѣ Сибиряку, который жилъ тому лѣтъ 20—25-ть назадъ, разбойничалъ въ Орловской, Смоленской губерніи, и не загубим пи одной христианской души, пржписываютъ, какъ послѣднему, всѣ удалыя штуки, объ которыхъ тотъ тожетъ быть и сажъ не слыхжваіъ, который сохранилисьвъ народѣ, какъ легенды. Услыхало начальство, что Тришка Сибирякъ разбойничаетъ и приказало его поймать во что-бы-то ни стало; кажись, какъ и непоймать: то въ томъ жѣстѣ покажется середи бѣлаго дня, то въ другомъ, да еще и скажется: «я, молъ, Тришка Сибирякъ»; а все изловить никакъ не могли! Въ женскомъ монастырѣ былъ праздникъ; къ обѣднѣ собралось народу— полная церковь; вокругъ церкви—народъ... къ концу обѣдни монахининоши съ кружкой на храмъ собирать, подходятъ къ какому-то купцу, тотъ и выкинулъ на тарелку 1000 руб.; обходили церковь съ кружкой, монахинисказали матери игуменьѣ, что купецъ, вонъ, стоить, 1000 рублей на тарелку положилъ. — Поди, говорить казначеѣ мать игуменья, спроси, какъ его зовутъ; надо записать въ книгу—поминать на вѣчныя времена. Казначея поклонилась матери игуменьѣ, подошла къ тому купцу и спрашиваетъ его: — Матерь игуменья приказала спросить, какъ васъ зовутъ; надо васъ, за вашу добродѣтель, за святую милостыню, въ книгу записать; поминать васъ станемъ на вѣчныя времена. — А меня, говорить купецъ, меня зовутъ Трифономъ, прозываюсь^^^— Тришка Сибирякъ. Казначея такъ и обомлѣла. — Еакъ? какъ? говорила казначея, а сама ни жива, ни мертва стоитъ. — Тришкой Сибирякошъ зовутъ, матушка, зовутъ Тришкоі Сибирякомъ!.. Пока опомнилась казначея, пока пошла къ матери игуменьѣ, разсказада игуменьѣ, — а Тришкинъ и слѣдъ простылъ! На томъ мѣстѣ гдѣ стоялъ Тришка,—Тришки нѣтъ; бросились за нимъ изъ церкви, и тамъ невидно!... Только смотрятъ, лежитъ на паперти свита синяя, да борода какая-то! Туть только догадались, что у Тришки была подвязана борода; ну, какъ его
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4