— 188 — выберутъ, затопятъ (затеплятъ) Богу свѣчку, помолятся Богу, поцѣлуютъ образъ-икону. Помолясь, и ни одинъ уже ловецъ не отойдетъ въ другой двойникъ, не моги до поры до времени слова сказать! Помолясь Богу и отстать нельзя: недаромъБога цѣловали! Помолясь Богу, сядутъ за столъ, выпьютъ Еияца (вино это и обѣдъ—большой ватаманъпокупаетъ, а поелѣ съ добычи вычитаютъ). За столъ посадятъ большаго ватамана въ передній уголъ, а малый ватаманъ угощаетъ — А жена большаго ватамана? перебилъ я. — Той когда же' отвѣчалъ Леонтій Ивановичъ: той въ пору успѣть подавать! Ботъ и скажетъ большой ватаманъ: —«Ну, ребята, собираться тогдато, а пока надо невода, баломуты справить.» Всѣ уже ж слушаютъ. Какъ прикажетъ ватаманъ, такъ и скопится къ нему вся братія невода сшивать. Еажинный принесетъ съ собою свою сѣть шестнадцать сажень, сошьютъ въ четыре крыла: по два крыла на неводъ. А ббльшій ватаманъ, человѣкъ бывалый, выбираетъ день легкій, глаза, да и дурнаго дѣла боится. Случается ватаманъ и самъ на тѣ дѣла ходокъ, тотъ самъ перехитрить; если же нлохъ—дожидается пока главные дѣльцы на озеро поѣдутъ; а то такъ сдѣлаетъ будешь съ нимъ бокъ о бокъ ловить—у него тоня въ тристарублей и больше, а ты на рубль серебра! А то и того хуже, грязи захватишь, весь день провозишься, бываетъ—пробьешься и двое сутокъ. — Скажи пожалуйста, Леонтій Ивановичъ, спросилъ я, какъ это грязи захватишь? — А эта грязь бываетъ, ваше степенство, когда ледъ неблагополучно станетъ. въ большіе вѣтры станетъ озеро, дѣлаются бугры льду съ низу и борютъ невода, такъ бываетъ, что невода ночуютъ подо дьдомъ: назадъ вытягиваютъ, а то сперва вытянутъ одно крыло, а послѣ другое. — Ну, а выбравши день, у кого собираются? спросилъ я. Да и когд^ же день тотъ назначаютъ? — А назначаютъ тотъ день у насъ зимніе ловцы, какъ только озеро станетъ, прододжалъ Леонтій Ивановичъ: всѣ сходятся къ большому ватаману) затопятъ свѣчу, выпьютъ винца, пообѣдаютъ, все тѣмъ же порядкомъ, какъ и прежде, и съ того часу ватаманъ большой полный хозяинъ, хоть до полусмерти убьетъ кого: никто до поры до времени не смѣй слова сказать. Пообѣдаютъ и поѣдутъ на озеро. Въ этотъ день они только одну тоню и сдѣлаютъ: своего счастья попытать; да и рыбу ту не продають, сами съѣдятъ. Послѣ того уже ватаманъ скажетъ день, въ который скопляться на настоящій довъ. Соберутся и поѣдутъ. Закииутъ тоню, вынутъ. Большой ватаманъ сказано всему хозяинъ: вынутъ тоню, онъ и скажетъ мокряку, за «колько ее рыбакамъ, отдавать; мокрякъ и не смѣетъ ее дешевле спустить. — Мокрякъ кто такой? спросиль я моего разскащика. — А мокрякъ изъ нихъ же бываетъ, по очереди, отвѣчалъ онъ. Нынче одинъ мокрякъ, завтра другой, всѣ бываютъ, окромѣ ватамановъ и рѣльщиковъ; для того, нельзя имъ у себя денегъ держать. Какъ скажетъ ватаманъ мокряку цѣну, тотъ дешевле не можетъ продать, дороже—лучше для
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4