— 187 — Я, какъ самовидѣцъ, шогъ повѣрить его разсказы въ настоящее время, только про зимніі довъ, потому и сталъ спрашивать: какъ они зимой рыбу ловятъ? — Настояш,іе ловцы зимніе, я говорю, въ два невода ловятъ: это двойники, началъ разсказывать Леонтій Ивановичъ, отъ временидо времени прихлебывая чаекъ: вотъ соберется народъ, человѣкъ двадцать ловцовъ или тамъ тридцать, у кажиннаго ловца шестнадцать сажень сѣтеі, а у кажинныхъ двухъ ловцовъ есть по лошади съ санями, со всею снастію, какъ запречь надлежитъ. Соберутся ловцы, человѣкъ двадцать, а больше станутъ собирать до тридцати одного ловца. Наберутся скоро: на это дѣло охотника много у насъ! Послѣй (зіс!) того скопятся, да и спросятъ: «кому быть ватаманомъ»?—Положатъ на кого: на Ивана-ли Петрова, на Ѳедора-ли Васильева, всѣ къ тому Ѳедору Васильеву и идутъ. А коли случится тутъ Ѳедоръ Васильевъ, то тутъ же ему и объявятся, коли же нѣтъ его на ту пору, съ ними идутъ къ нему на домъ. И выбираютъ они ватаманомъ ловца довкаго, да и знамаго: надо кнѣи (мотня, матка), снасти (веревки) въ додгъ взять. Ловцы сѣти сами вяжутъ, а то и купить не дорого: шестнадцать сажень сѣтеі можно взять за десять цѣлковыхъ; ну, а кнѣю, всегда покупаютъ въ городѣ; за пару кнѣй надо дать 300 рублей ассигнаціями, а дорога пенька—всѣ 100 цѣлковыхъ отдашь; да за снасти цѣлковыхъ 50. По этому самому и выбираютъ ватамана знамаго, чтобъ ему въ городѣ все что надо въ долгъ дали. Приходятъ къ нему на домъ въ избу.. А тотъ Ѳедоръ Васильевъ сидптъ, будто ничего и не знаетъ. — «Что вамъ надо ребята»? скажетъ онъ, да скажетъ онъ такъ сурово. «Зачѣмъ пришли?» А тѣ ему въ отвѣтъ: — «Такъ и такъ: насъ скопилось тридцать одинъ человѣкъ съ сѣтьми и лошадьми: будь нашимъ бодьшимъ ватаманомъ!» А коли нѣтъ тридцати одного ловца, то скажутъ: «Насъ собралось двадцать, тамъ, что-дь, человѣкъ, ади двадцать пять, остальныхъ самъ набери. Будь намъ ватаманомъ бодьшимъ, безъ тебя намъ въ двойникахъходить не приходится. Тотъ, по обычаю, сперва наперво поломается: начнетъ говорить, что, «у меня де на то и разума не хватитъ, а безъ большего разума, какъ я за такое дѣло возьмусь»?—Да это онъ такъ только разговоры разговариваетъ, поговоритъ, и станетъу нихъ бодьшимъ ватаманомъ. Тутъ большей ватаманъспроситъ:— «Кого же мы, ловцы, поставимъ малымъ ватаманомъ?» Ну, тѣ и положатъ: къ примѣру сказать, хоть на тебя, ади тамъ на меня али ен^е на кого; тотъ тоже отговаривается^ да только поменьше, да и гораздо поменьше, пойдетъ въ малые ваташаны. Тамъ большій ватаманъ скажетъ:—«Кому рѣльщикомъ^ быть?» Рѣльщикъ ватаману подручный, тоже большой чедовѣкъ, — безъ рѣльщика ватаманъ водки не пьетъ. Выберутъ двухъ рѣдьщиковъ, кажинноиу ватаману по рѣльщику, а кажинному ватаману и кажинному рѣльщику по пѣхарю, да еще четыре воротильщика, что воротъ ьорочаютъ, а остальные просто ловцы. Ну, а когда не наберется тридцать два ловца, у кого есть сѣти да лошадь, нанимаютъ рублей за десять серебромъ въ зиму казаковъ—такъ у насъ зовутъ бездомныхъ работниковъ. Какъ только всѣхъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4