— 186 — есть харчввня, гдѣ и чай найдется, я предлоікилъ Леонтію Ивановичу (такъ звали крестьянина) поідти со мной чайку напиться, на что онъ согласился. — Пойду, только лошадь на мѣсто поставлю, сказадъ онъ: сей-чаеъприду. Я вошелъ въ харчевню, которая помѣщалась въ двухъ комнатаіъ и кухнѣ, и въ которой никого не было, кромѣ хозяина да полового мальчика. Я велѣлъ подать себѣ чаю. — На сколько чедовѣкъ прикажете? спросилъ меня хозяинъ. — На двухъ, отвѣчалъ я. — Чаю на двухъ, молодцы! пропѣлъ хозяинъ. Черезъ пять минутъ пришелъ Деонтій Ивановичъ, а черезъ десять подали намъ чай, до того дурной, что я, при всемъ моемъ уваженіи ко всякому чаю, никакъ не могъ выпить и одного стакана. — Вода, видно, не хороша? сказалъ я Леонтію Ивановичу. — Нѣтъ, кажись, ничего, отвѣчалъ онъ. Я съ этимъ никакъ не могъ согласиться, и спросилъ хозяина, какую онъ воду налилъ? — Вода-то у насъ не совсѣмъ хороша, отвѣчадъ мнѣ хозяинъ: для чаю вовсе не годится. А если къ тому еще прибавить прикажете, коли воды возьмешь изъ куба, полѣнишься самоваръ поставить, совеѣмъ пить нельзя: рыбой сильно отзываетъ. — А ты какой налилъ? — Да для скорости изъ кубика, отвѣчалъ онъ. —А можно самоварчикъ поставить? — Да я не зналъ, что вамъ не покажется; вотъ этимъ, указалъ онъ на моего собееѣдника, что хочешь подай—все выпьютъ! А вамъ сьйчасъ самоваръ нагрѣю. — А что будетъ стоить? спросилъ я. — Цѣна таже: десять копѣекъ съ двухъ, у насъ лишняго не берутъ. Самоваръ былъ поставленъ. Леонтій Ивановичъ, между тѣмъ, занимался чайкомъ, не обращая вниманія на нашъ разговоръ, даже и тогда, когда до него рѣчь коснулась. Я у него спросилъ, чѣмъ онъ занимается? — Мы ловцы, отвѣчалъ онъ: я просто ѣзжу, а мой братъ ватаманомъ. Меньшимъ ватаманомъ, прибавидъ онъ, въ двойникахъ; а захоти: самъ двойникъ наберетъ. Я стадъ спрашивать у него объ ихъ промыслахъ. — Про наши промыслы сказать кромѣ хорошаго нечего: сами апостолы были рыбарями, по нашему сказать, ловцами. Наши промыслы легкіе, веселые, особливо зимой—гораздо хороши! — А зимой у вась рыбу не такъ ловятъ, какъ лѣтомъ? спросилъ я, чтобъ какъ иибудь вызвать его на разговоръ. — Зииній ловъ, само собою разумѣй, не лѣтній, началъ Леонтій Ивановичъ: зимой скопляются тридцать два человѣка, а лѣтомъ въ двойникѣ 6ываетъ всего на все только двадцать.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4