— 107 — — Не вѣрьте, не вѣрьте панѣ, Павелъ Ивановичъ, не вѣрьтеі визжали несчаетныябарышни. — Я и не вѣрю! — Нѣтъ?.. Ха-ха-ха! Не хотѣли бѣдиться, не хотѣли румяниться; такъ вы скажите Павлу Ивановичу: за какимъ дѣломъ вамъ понадобились и бѣлила и румяна! Ха-ха-ха, за какимъдѣломъ? На что? — Вѣдь вы знаете, папа! — Ничего не знаю, рѣшительно отвѣчалъ папа, чтобы подзадорить дочекъ. — Я вамъ скажу, Павелъ Ивановичъ, для чего, заговорила, потупившись, одна барышня. — Ха-ха-ха! А ну, говори! — У насъ есть кормилица... — Кормилица!.. Ха-ха-ха! — Которую мы всѣ любиіъ, лепетала барышня. — Ври, ври! бормоталъ баринъ. — Видите, Павелъ Ивановичъ, у насъ есть кормилица, которую мы очень, очень любимъ, заговорила другая барышня, —а теперь... — Что теперь? забормоталъ опять баринъ, захохотавъ во всю мочь, — Теперь... — Что теперь? — Увидѣли у васъ бѣлила и румяна... — Ну? — Вотъ и хотѣли ихъ купить для своей кормилицы, которую мы очень любимъ, проговорила, зардѣвшись, барышня. — Это совершенная правда. Я, какъ вѣжливыі кавалеръ, совершенно съ этимъ согласился; не согласиться было съ этимъ совершенно невозможно: такъ убѣдительно она говорила. — Повѣрьте, это для кормилицы, для кормилицы, Павелъ Ивановичъ! — Да тутъ нѣтъ ничего необыкновеннаго, отвѣчалъ я. — Ничего необыкновеннаго, подтвердили почти въ одинъ голосъ Бсѣ барышни. — Врите! крикнулъ папа. — Какой вы, папа, право — Толкуй!.. — Право, папа... — Пойдемте, Павелъ Ивановичъ, выпьемъ водочки, да вмѣстѣ пообѣдаемъ, провозгласилъ баринъ, а то что съ дѣвками даромъ толковать! — Пойдемте, пойдемте! отвѣчалъ я, чтобы какъ нибудь прекратить эту довольно оригинальную и тяжелую для всѣхъ сцену.—Пойдемте!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4