— 106 — — Пойдемте въ гостинную, сказала одна барышня, послѣ обычныхъ привѣтствіі. Мы съ барышнями пошли въ гостинную, а баринъ куда то скрылся. — Ахъ, какъ вы насъудивили, Павелъ Ивановичъ! залепеталиодна за другой барышни. , — Позвольте узнать: чѣмъ? — Да какъ же, Павелъ Ивановичъ!.. И какъ эти барышни узнали, что меня зовутъ ПавломъИвановичемъі.. Можетъ быть, догадливыйчеловѣкъ и скажетъ какъ это онѣ узнали, но для меня это осталось тайною или, какъ говорилъ блаженныя памяти Еайдановъ: покрыто мракомъ неизвѣстности. — Удивили! Удивили! — Чѣмъ же? — Пришли разносчикомъ! лепетала одна сестрица. — Разносчикомъ! визжала другая. — Разносчикомъ! подвизгивала третья. — На это были причины, о которыхъ я уже имѣлъ честь объявить вашему батюшкѣ. — Какія?.. Еакія?.. Еакія? сыпалось на меня со всѣхъ сторонъ. Я сказалъ. — Что, Павелъ Ивановичъ, въ сухомятку съ барышнями разговаривать?! закричалъ баринъ, входя въ комнату,—пойдемте-ка, выпьемте по одной: скоро обѣдать! Я глянулъ на барина, баринъ также преобразился: изъ садьнаго халата онъ вылѣзъ и нарядился въ сюртукъ, и былъ — баринъ какъ баринъ, какъ быть должно. — Пойдемъ-ка, выпьемъ! — Пойдемте! Мы въ залѣ выпили, закусили и опять вернулись въ гостиную къ барышнямъ, Еоторыя хотѣли мнѣ что-то сказать, что ясно видно было, да не рѣшались. — А у васъ, Павелъ Ивановичъ, мои барышни бѣлила да румяна, какъ слышно, покупали? заговорилъ баринъ, садясь на диванъ и пережевывая закуску. — Да, торговали.... — Ахъ, какой БЫ, папа! И это <ахъ какой вы, папа!>, изъ десяти прекрасныхъ устъ, повторялось по крайней мѣрѣ разъ тридцать, а можетъ быть и гораздо» гораздо больше... — Ха-ха ха! ревѣлъ баринъ. — Папа! папа! пищали барышни. — Бѣлиться вздумали!... Румяниться вздумали! задыхаясь отъ смѣха, крачалъ баринъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4