— 96 ~ — Національной. — Да вы говорите просто: что такое вы дѣлаете? — Я вамъ сказадъ. — Ну, какъ вы собираете эту поэзію? — Записываю. — Что записываете? — Пѣсни, сказки... — А ты откуда пришелъ? вопросилъ, пріосанившись, становой. — Изъ Москвы. — Изъ Москвы за пѣснями? -— Изъ Москвы за пѣсняши. — Еакъ, такой-сякой! Пословица говорить: въ Москву за пѣснями ѣздятъ, а ты изъ Москвы сюда за пѣсняии пріѣхалъ! И пошелъ, и пошелъ мой становой. Обижаться шнѣ было нечѣмъ: становой ругалъ собственно говоря не меня; я былъ въ то время въ качеетвѣ декораціи; толпа вся безъ шапокъ, одинъ только человѣкъ стоитъ въ шапкѣ, и этого-то шапочнаго ругаютъ нецензурными словами. Бабы, мужики, мнѣ сочувствовали и гораздо болѣе меня принимали къ сердцу то осБорбленіѳ, которое мнѣ дѣлалъ своею бранью становой. — Да за что же онъ яадъ тобою такъ изругается, голубчикъ ты мой? говорила одна баба, приложа правую руку къ щекѣ, а лѣвой поддерживая локоть правой. — Ты, родненькій, не горюй, говорила другая —онъ у насъ добрый, только сердце свое сорветъ, а то ничего... Отойдетъ сердце, самъ послѣ жалѣть тебя будетъ... Такъ продолжалось около получаса. Вижу я—ѣдетъ на бѣговыхъ дрожкахъ одинъ столичный помѣщикъ (столичнаго помѣщика отъ деревенскаго—легко отличить), лѣтъ 25. — Ето это ѣдетъ? спросилъ я у одного мужика, конвоировавшаго меня. — Да это князь Н—ій, отвѣчадъ тотъ. Енязь Н—скій ѣхалъ крупной рысью, но, увидѣвъ большую толпу, поѣхалъ шагомъ. Князь! крикнулъ я—князь, пожалуйте сюда. Князь подъѣхалъ. — Увѣрьте, пожалуйста, князь, господина становагопристава, что студенту московскаго университета можно ходить собирать мужицкія пѣсни. Становой замолчалъ въ ту же минуту какъ подъѣхалъ князь Н—ій. — А вы студентъ московскаго университета?спросилъкнязь, вѣжливо мнѣ поклонясь. — Да, студентъ. — Ваша фамилія?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4