««■ИШ! 67 -- иросилъ уже назначить еомиссію для сіѢдствія надъ бунтоиъ, а въ -особенности надъ зачинщиками... этихънадо допечь!.. — А ежели коммиссія отыщетъ, что этотъ бунтъ былъ не такъ оиасенъ, какъ объ немъ писали начальству, тогда что? — Ни одинъ благородный человѣкъ не согласитсяпромѣнять своего брата, чиновника, на какого нибудь сиволапаго мужика. — Но если правда на сторонѣ сиволапыхъ? — Все равно! рѣшительно и утвердительно сказалъ стряпчій: — •ежели и были какіе недосмотры со стороны полиціи, коімиесія все покроетъ. Только видѣвшіи усмирѳніе и усмирителей крѳстьянскихъ бунтовъ можетъ судить о томъ, что въ то время выносятъ горемнчныя толовы бунтовщиковъ, и я никакъ не могу понять, какъ хватаетъдуху у нѣкоторыхъ начальниковъ поднимать бунты для того только, чтобы послѣ усмирять?.. Поднимаетъ бунты большего частію ближайшее къ крестьянамъ начальство; изрѣдка отставной приказный или прохожій солдатикъ. ПроЕламаціи, раскидываемыя въ народѣ, какъ было въ началѣ 60-хъ годовъ, не могли имѣть на народъ ни иалѣйшаго вііянія и не иіѣли: писаны были эти прокламаціи людьми, не знавшими народа, писаны для безграмотнаго народа и часто такъ безтолково, без- -смысленно, что и болѣе образованному человѣку въ этихъ прокламаціяхъ трудно было хоть что-нибудь понять. Начальство-жѳ дѣйствуетъ для крестьянъ вразумительно. Возьмите хоть этотъ бунтъ: по мнѣнію жужиковъ и самого стряпчаго, мужики могли требовать неустойку, судъ приговорилъ мужиковъ заплатить Поповицкому; для уплаты неустойка должно было описать слишкомъ 50 хозяйствъ, оно описано только у двухъ... Еакъ тутъ ни разбирай, а мужики имѣли сильный поводъ не вѣрить въ безгрѣшность полиціи, и бунтъ могъ подняться и по доне- «енію Знаменскаго*). По разсказамъ очевидца, стряпчаго Еобякова, бунтъ начался, требуется военная сила; двое уже сидятъ въ острогѣ... ИсправниЕъ, хотя и усмирилъ энергическими мѣрами этотъ бунтъ, но все таки надо было ожидать для крестьянъ много дурного: пойдетъ розыскъ зачинщйковъ, ссылка въ Сибирь, для мѳнѣе виноватыхъ — усмиреніе... Черѳзъ нѣСЕолько дней въ Енотаевскѣ стали носиться болѣе утѣшительные слухи: заговорили, что бунтъ не имѣлъ большихъ размѣровъ. 23-го ноября пріѣхалъ въ Никольское мировой посредникъ Воробьевъ и нашелъ Знаменскаго, спокойно и мирно сидящаго на зем- -ской квартирѣ. — Что вы здѣсь дѣлаете? спросилъ его, послѣ обычныхъ привѣтствій, мировой посредникъ. *) А. А. Зиаменскій, засѣдатедь полицейскаго управленія, въ іо время исправляіъ должность становаго пристава. ' Ает. 5*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4