— IX — въ деревняхъ, на поляхъ, на широкой Волгѣ, непосредственно изъ устъ самого народа. Якушкинъ пошелъ во второй, третій и, кажется, четвертый походъ опять подъ защитой коробка и подъ таской мелочнаго торговца. На этотъ разъ ему не сошло такъ счастливо, какъ въ первый разъ. Въ одинъ изъ такихъ походовъ онъ натолкнулся на то, что неизбѣжно и что сходило до сихъ поръ съ рукъ, благодаря лишь случайности. Ііодвернулась задоринка (даже и не сучекъ) и шедшій по тонкой жердочкѣ поскользнулся. Бывали и отрадныя минуты. Пригласили его на барскій дворъ и въ барскія комнаты показать коробокъ. Якушкинъ разложилъ товары, между которыми булавки, шелковыя ленточки, бѣлила и румяна. Обступили его барышни <съ звонкимъ дѣвичьимъ смѣхомъ и съ вѣчною красавицей младшей сестрицей>. Выбирали ленточки, выслушивали цѣну. Захотѣлось купить румянъ: цѣна показалась высокою. Барышни щебетали по-французски и, между прочимъ, выговорили надежду на то, что торговецъ-сумошникъ поддастся и сбавитъ цѣну. <Нельзя уступить», выговорилъ онъ по-русски, забывши роль и опасность. Барышни переконфузились, начались разспросы. Кончилось тѣмъ, что отецъ барышень накормидъ коробочника за собственнымъ столомъ хорошииъ обѣдомъ. Выпадали на торговца и подозрѣнія. Захолустныя власти предполагали «измѣну», обижались и огорчались. Одна добрая душа (другой сотской) сочла за нужное предостеречь. — Тебя велѣно поймать, а я тебя ловить не буду. Наймилошадь, я тебѣ помогу—ступай въ губернію. Прибывши въ «губернію» и, встрѣтившись въ домѣ товарища съ тѣмъ исправникомъ, который ведѢлъ ловить его, Якушкинъ слышалъ изъ устъ самого: — Заковалъ бы я васъ, или не заковалъ—не знаю, но ужъ вѣрно пріѣхали бы вы сюда на казенный счетъ, а не нанимать бы вамъ лошадей: непремѣнно переслалъ бы васъ къ губернатору. И тому подобное. Въ другой такой же походъ за пѣснямн Павелъ Ивановичъ успѣлъ гдѣ-то въ спопутной деревнѣ заразиться вѣтряною оспой, заболѣть и сваляться въ первомъ попавшемся деревенскомъ углу. Здоровая натура однако выдержала натискъ, несмотря на всѣ неблагопріятныя для больного условія: далеко отъ врача и внѣ всякой разумной и цѣлесообразной помощи. Коробейникъ поправился, во навсю жизнь сохранидъ на лицѣ слѣды довольно тяжелой оспы. Лицо было серьезно изуродовано и Якушкину не разъ приходилось потомъ платиться за это случайное несчастіе отъ тѣхъ людей, которые по лицу привыкли составлять впечатлѣніе. Опушенное длинной бородой, при длинныхъ волосахъ, лицо его, изуродованное неожиданной посѣтительницей, дѣйствительно оттѣняло его изъ ряду обыкновенныхъ личностей.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4