РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 77 ПО скуле... и не мало их было. Ох, и не м-ма-ло, купидончик, было их! Задушенымы ими так ли аккуратно». В нем уже видно достоинство человеческое. Он твердо заявляет, что имеет «равномерную с благородным человеком дуніу». Обуреваемый чувствами возмущения от повсеместной «прижимки», он даже целовальнику в кабаке готов выявлять свое негодование: «Ведь мне каши-то от малых ден в рот не влетало, дуби-ина! А почему я недостоинкаши?.. Кабы бабы наши кашей лакомились, небось бы не оченно-то много этакто народу к восьмому часу к киатру разлетались на жеребцах». Речи Михаила Ивановича достаточно однообразны по своему содержанию, по они все полны чувством глубокого возмущения перед лицом всего материального неравенства, царящего в жизни. О фигурой «театрального ламповщика» или «наклеивателя афиш» он ходит из одного места в другое и везде говорит о своей ненависти К сытым, командующиіі жизнью людям. Очень яркая сцена у Гл. Успенского, где Михаил Иванович ведет разговор с какими-то рабочими, которые работают у «молодого» хозяина из московских. Этот «молодой» пытается внедрить в своих рабочих «чувство стыда». От его обращения рабочие растаяли и стали ожидать прибавки: «Потому большое страданиеесть в нем об нас... Обхождение благородное... Собрал всех посередь двора, штл чай вместе... увместях с нами... «Вы, говорит, потеряли образ божий... лик, например...» В заключение этот «молодой» выдал бесплатно рабочим календари «для грамоты». Во всем' этом обхождении Михаил Иванович почувствовал новую разновидность прижимки. Он, конечно, сейчас я?ѳ выступил в своей роли агитатора-просветителя. Но после такого разговора с темными людьми душа Михаила Ивановича наполнилась чувством «безнадежности». При всем том Михаил Иванович продолжает наивно думать, что наступает конец прижимки. «В прежнее время чииоБник-то трифоновский—он бы меня в гроб вогнал ни за что... А теперича—погодишь! И слава богу! Теперича и простой человек с ними, пожалуй, потягается. Да-а!» В главе «Все по-старому» Гл. Успенский подводит своего героя к подлинной, неприкрашеннойдействительности. Перед нами сцена, происходящая в новом реформированном суде. Прокурор, увлеченный собственнымкрасноречием, пристукивает бедную бабу штрафом в пять рублей за держаниесобаки не на цепи. У этой бедной бабы пятеро ребят. Михаил Иванович был взбешен. Аиз толпыв это время, как быформулируя его настроешіе, какой-то голос говорил: «Зубов у нашего брата нету!.. Вот чего! Покуда зубов не наживем, все нас этак-то
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4