76 и. Н. КУБИКОВ переродился: «Разговоры ли ихние, Максима Петровича, или грамота, уж верно не могу об"яснить. а что страсть сколько я разбойников вдруг увидел». Максим Петрович исчез через некоторое время, а Михаил Иванович остался со всеми своими думами о несправедливости, царящейв жизни. Наступаетпериодреформ. Семейство Черемухиных окончательно разоряется, а Михаил Иванович надевает картуз и идет исііать своего хлеба. В это время па казенные заводы стали принимать вольных рабочих. И вот Михаил Иванович—заводскийпролетарий. Такимобразом, первое «просияниеума» Михаил Иванович получает еще до своего вступления в мастерскую. Но мастерская дала усиленный толчок дальнейшейработе его мысли. Крестьянинпередлицом грозного лика природы проникается страхом божьим. Не то впечатление оставляет завод. Все условия заводского труда вызывали в Михаиле Ивановиче «злость». «Потому видишь,— говорит он,—из-за чего гром-то идет, из-за чего молота колотят, ножницы разеваются, и наш простои человек не доест, не допьет, а в огне горит». На основе этого заводского бытия мысли Максима Петровича получали свое подтверждение и дальнейшее развитие и, как говорит Михаил Иванович, «никаким родом они у меня из головы не выходили». Кончилось тем, что, подгулявши, он «махнул в арендателя камнем». Камень, к счастью, прошел «сквозь колесо, ибо дело было ночью, а то быть бы Михаилу Ивановичу на каторге». Во всяком случае, по этому делу он отсидел по подозрениюшесть месяцев, а после этого в качестве «бунтовщика» его уже не принимали не только на казенные заводы, но и в частные мастерские. Он остался без куска хлеба. В это время его можно было встретить в пригородныхдеревеньках, где он писалпрошения и письма, получая за это яйцо и кусок хлеба. Когда наступила эпоха реформ, связанная с дальнейшиьг, уже более быстрым экономическим развитием, Михаил Иванович напряженно и нетерпеливо стал ждать окончания постройки железнойдороги. Тогда он из своего провинциального угла двинулся в Питер, чтобы найтитам своего Максима Петровича. Михаилу Ивановичу кажется, что наступил момент полного раскрепощения трудового народа. «Пора простому человеку дать дыхание»—вопит он,-—«Купец-то вон в гроб просится... А все потому, что с приказным нельзя обманывать простого человека. И слава богу! И даже так, что поздоровее бы Господь-батюшка их хлеснул...» Михаил Иванович уже хорошо понимает, что вся сытая жизнь крупных ^шновни-- ков и к.упцов основана на труде рабочих. «Все они дома строили и яшвоты растили па наш счет, а наш брат получал
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4