378 И. я. КУБИКОВ ИЗ ЭТИХ вот, что приходят здесь ежедневно с таким усиленноделовитым видом, согласится быть...» Но что этим доказывается? Только то, что при наличии плохой материальной обеспеченности найдется не одна женщина, которая согласится быть любовницей комиссара дороги. Но уже то обстоятельство, что мысли Алексея Плотицына настойчиво сосредоточиваются на этом,—отнюдь не свидетельствует о душевном равйовесии бывшего молотобойца. Об этом же говорит его достаточно легкомысленное отношение к Варе, дочери инженера Сарынина. «Потребность была удовлетворена—и все; в остальном Варя оказалась ненужной; к тому же было ясно, что она, воспитанная под неослабным наблюдением матери, ничего не знала, жила только в себя и—понял Плотицын: быстро разлезутся изяп];ные ботинкив далеком пути и будут рванойи ненужнойтяжестьюприлипатьк ногам». Все это, конечно, так, но разве может мыслящий революционер-рабочий гак легко сближаться с девицей буржуазного круга, чтобы потом приттжк элементарноймысли, что «красивого телаженщинымало». Алексей Плотицын настойчиво, хотя и судорожно, ищет выхода из окружающейего жизненнойтины. Та страница, где инженер Оарынин справляет день своего рождения для того, чтобыв общейпопойке сблизить его с дельцами «всех сортов и фасонов», написанаНикифоровым с подлинным талантом. Здесь даже пьяный подрядчик Дройченко—эпизодическая фигура—живой перед читателем. Когда Дройченко с пьяным самодовольством «хлопнул приятельски пухлой ладонью по широкой спинеПлотицына», когда «сытые физиономиигостей изуродовала торжествующая жирная улыбка»,—тогда «Плотицынвдруг отрезвел». Вот как ярко заканчивается Георгием Никифоровым эта глава: «Наглое бахвальство Дройченко и смех других ударили . по сознанию. Прежняя, задремавшая где-то ненавистьпроснулась и побежала в крови. Кулаки сжались, высоко поднятая рука молотом ударила по краю стола. С жалобным дребезгом зазвенела посуда, и, как отсеченная топором, крякнув отлетела фанерная доска. Плотицын хотел что-то крикнуть, но хрипота перехватилагорло, почувствовал приступотвратительной мути, поднялся и, ссутулившись, вышел». Рассказ Георгия Никифорова кончается тем, что во время большой служебной поездки по осмотру дороги, вместе со своей свитой, комиссар Алексей Плотицын в железнодорожной мастерской почувствовал потребность ударить молотом до наковальне, «Высокий, жилистыйкузнецприветливоулыб-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4