РАБОЧИЙ КЛАССВ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 377 Отважный революционер Алексей Плотицын помнит, как он в сибирскихстепях гнался с партизанским отрядом за чешскими воинскими частями, взрывая на пути их поезда. Это было время, когда бн «хохотал ненавистью» в лицо врагу. Но это все в прошлом. Теперь Алексей Плотицын сидит в комфортабельном кабинете комиссара дороги—«теперь эта ненависть смялась». Теперь создаются новые привычки: они «родятся и липнут, как клейкие листья; хочешь отряхнуться—прилипнешь к другим; проходят дни, и уж не видать человека,— барахтается что-то беспомопі;ное, утерявшее правильность и силу двийеении». Эта власть новых в жизни Алексея Плотицына условий дает себя знать даже в мелочах. «При входе в кабинет, вытянувшись в струнку, встречал курьер; еще за десят шагов расхлебянит широко двери, отчетливо, с особой грацией преданного служаки согнется в три дуги, и уж как-то неловко было Плотицыну сунуть ему руку Поначальнически—коробило, а ио-товарищески—ничегоне получалось, сам замечал, что не получалось; болтал снисходительно в бок головой и проходил». Но это, конечно, не так уж суш;ественно. Главное—другое- Алексей Плотицын, окруженный заботами Оарыннных, «постепенно приобрел навыки и вкусы сытого барина Были случаи презрительного и чванливого отношения к подчиненным, ловил себя на этом и, прямой по натуре, озлобленно ругался: «к чортовой матери: конечно, уйтинадо». Изображая то слузкебное окружение, в центре которого стоит Алексей Плотгцын, сам автор рассказа не проявляет достаточнойоб'ективности. Вся женская половина служебного персоналадороги изображается Г. Никифоровым как со'брание похотливых самок в виде секретарш, машинисток и т. д., «разодетых по модному рисунку, в прозрачных платьях, в кофточках, сползающих книзу, в юбках в обтяжку и вздрагивающих задом» В другом месте писатель вновь возвращается к этому, говоря о наступивших весенних днях: «Разрезы легкого платья заметно увеличились, растворы шли, где' только можно, и выставочная бесстыдная девичья невинность кричала: «Я, я' Возьмите меня'» Такое огульное отношение к служащим женщинам и оскорбительно и несправедливо. Ведь среди этих женщин есть труженицы, которые иногда далеко не легким трудом машинистки поддерживают существование своих близких Наконец, дело не в какой-то испорченностиженскойполовины служащих, а в тех скудных тридцати пяти рублях, которые толкают на путь использования своих женскихпрелестей. В голове комиссара Плотицына настойчиво долбилась мысль: «Один только намек, только одно движение,—и любая
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4