294 И. Н. КУБИКОВ претит всякое низкопоклонство, и когда во время завтрака по заводу проходит директор, а старики Сурков, Костычев и Максим встают и низко кланяются, то Журба после небольшого колебания бурчит: «А пускай он лучше сдохнет, собачийсын! Чорт его носит! Поесть не даст спокойно». Он неграмотен, но потребность выйти из круга узких интересов у него так велика, что он негодует: «Чорт вас знает! И отчего это никто из вас газетыневыписывает?Ну, пускайужя—неграмотныйстарыйклык, а вы жтакиумеете читать...» Он не может равнодушновидеть молодого карьериста, рабочегоНиконова, п говорит ему прямо: «Ты, брат, не обижайся, а только то скажу: по-свинячему так делаешь, вот что. И человек ты ничего себе и газету большую читаешь. А как до дела—молчок. Боишься чего? Тут все свои». На отрицательныйответ Никонова он продложает: «А не боишься, так зачем же так; мазнешь по губам да и спрячешь. Бога, ты говоришь, нет, а что есть? Молчишь. Рабочая партия—молчишь». И, не добившись от Никонова ничего, Журба уходит, махнув рукой, со словами: «Нигде, видно, правды не добьешься». Таков этот старик с сердцем юноши, ояшваюш,ий только в присутствии сознательной рабочей молодежи. Карьерист Никонов, ушедший с завода в коммерсанты, фигура в романе эпизодическая. Он когда-то «пострадал», по с тех пор ушел в свою скорлупу. На приставаниеЖурбы он с резкостью говорит: «Бери газету и читай сам. О меня довольно. Потаскали—будет с меня». Теперь обратимся к категориипошляков, олицетворяемых у Бибикадвумя персонажами: Асмоловсісим и Черепицыным. Предоставим слово писателю: «Черепицын—скуластый, угреватый парень с рыжей щетиной на верхней губе. Асмоловский—известный гармонист. У него большой выпуклый лоб, шапка черных волос, взбитых каіі у поэта, и бледное, хотя и потисканное, лицо. Оба работаля в полосатых брюках, в темных праздничных пиджаках и рубашках-фантазиях, что иному было бы в пору и на праздниках носить. Вне завода выдавали себя за конторш;иков либо механиков. Писатель уверенной рукой набрасывает перед нами этих полусонных, с опухшими глазами рабочих. Это они приносят на завод скабрезные карточки и вообще являются носителями разложения. Элемент пошлости Асмоловский вносит даже в самый серьезный момент—во время стачіси. Когда директор, окруженный толпой бастующих рабочих, приглашает депутатов для переговоров в кабинет, Асмоловский затягивает пошлейшую шансонетку: «Ах, как смешно в отдельном кабинете...» Толпа гогочет. Асмоловскому просто пришла пошлейшая ас-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4