РАБОЧИЙ КЛАСС В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 298 протесте, готовые на стачку и выступление. Такова картина, нарисованнаяживо и интересно. Переходя к различным типам рабочих, обратим прежде всего внимание на стариков. Рабочая молодежь смущает их покой—она раздражает их. Старик Максим, рабочий—отец Игната, убежден, что плетьюобуха не перешибешь, и говорит о «дряни», которая смущает народ. «Не верь людям. Никому!—^внушает он своему юноше-сыну,—каждый человек для себя одного норовит. Это уже я хорошо знаю». Стачка приводит к разрыву Игната с отцом. Отец бросает в Игната ключом с криком: «Вон, сукин сын! Вон из моего дома». Но под конецтяжелого жизненногоопыта, когда Игнат уже был в ссылке, Максим признал правду сына. Когда его дочери Катя и Марфуша работают перед праздниками до полуночи, то онуже самговорит: «А вот пускайбытам... забастовали». И как бырезюмируя свое ожесточение, он, уже измученный тяжелой болезнью, кричит жене, чтобы больше не зажигала лампадок: «Анамасло—тово! Ни единой—слышишь! Ни единой копейки не трать! Поняла? Намаслились». Измученный тязйелой борьбой за существование, Максим умирает трагической смертью у ворот завода, поглотившего его здоровье и геркулесовскую силу. Отвратителен старик рабочий Костычев—этот «хитрый -кацап», по выражениюМаксима. Даже в самый тяжелыймомент, когда Артем показывает рабочим свое исполосованное нагайкойтело, когда дажестарикистоят в угрюмом молчании, он способен процедить язвительное: «дочитались». Далее идет старик-арматурщик Сурков—старый болтун и пьянчужка. Сурков презираетпередовых рабочих, как будто бы плохих работников. Он чувствует свое ничтожество и в этом презрениистремится найтиутешение. Сцена его состязания с Игнатом по частипродуктивностив работе—великолепна». «Это, видно, некнижкичитать»,—кричитСурков, заранее уверенный в победе. И когда Игнат, введя новый прием в работу, обгоняет Суркова, то с досадыпоследнийидет с завода и напивается пьяным. Но среди этих стариков есть один, который всем своим существом тянется к правде. Это токарь Журба. Какими любовными чертами зарисовывает писатель отот обаятельный образ старого токаря! В Журбе громадный источник потенциальной силы рабочей коллективности. Ему душно в этой будничной обстановке мастерской. Весной Журба открывает окно, и, когда нет поблизости начальства, долго смотрит на щебечущих птиц. Как птица тяготеет к свету солнца, так Журба стремится понять жизнь не в ее обывательской повседневности, а при солнечном свете высшей правды. Душе его
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4