292 И. Н. КУБИКОВ своему, гарантированаот элементов обывательщиныв будничной повседневнойжизни. Размагниченный интеллигент Ганович во второй части романа Бибика обрисован слишком упрощенными чертами, а потому недостаточноубедительно. Не потому, чтобытаких типов не было, а потому, что свое «разочарование» онине так уже откровенно глупо обосновывали. Да, наконец, в предреволюционнуюэпоху Гановичи представляли в ссылке исключение, а не правило. Самое название романа не совсем соответствует его содержанию. Главный герой Игнат говорит в конце, что «нужно готовиться к новой работе. Цифры нужны, а не сказка». Дело, очевидно, идет о недостаточномучете сил во время первой революции. Автор, вероятно, хотел сказать, что необходимо итти к широкой дороге упорног^, а иногда и кропотливого, массового строительства при наличии руководящего значения партийнойнелегальной организации. Но для этого вывода нужно доходить усилиями мысли. За исключением одной сценыв третьей части, между старым рабочим Перегудовым и выступающимнамитинге партийцем,да отдельных намеков,—^этот вывод не подсказывается общим ходом романа. К нему гораздо лучше идет тот подзаголовок, который имелся в первом издании 1913 г.—«Игнат из Новоселовки». Переходим к разбору наиболее интересной—^первой части романа. Нужно проработать достаточное время в мастерской, чтобытак художественно-правдивопоказать особенностиобыденнойрабочейжизни. Типичность многих сцен первой части романа так поразительна, что здесь признали бы природу своих будней многие различные рабочие прошлого периода. Ибо менялись инструментыв руках работника, а особенности обыденной жизни оставались те же самые. Мастерские работают полным ходом, но люди в это время все же живут, пользуясь каяедым промежутком передышки. Конечно, это мастерская эпохи до 1905 года, когда еще нравы были своего рода патриархальные. Мы видим в романе, как! рабочие коллективно вышучивают бородатого котельщика, как болторез Швабра собирает на полбутылки, как Черепицын и Асмоловский ведут разговоры о «вчерашнем» и о своихдевицах. Все ото иногдапрерываетсяпением—сначала веселым, а потомгрустным. Тут и «спрыски» с Игнатова отца, - и разговоры о газетных известиях относительно расстрела стачечников в одном из далеких городов,—все сплетается в один общий клубок, именуемый буднями фабрично-заводской жизни. И все, —носители прекрасного в душе, как и носители мещанского и пошлого, так и заскорузлые старички,—все, когда это вызывается жцзні>хо, об'единяются в общем
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4